Доски пола под нами не просто проломились — они разлетелись в щепки. Взметнулся разъедающей глаза пылью слой шлака под ними, но я продолжал колотить вампира уже почти вслепую.

Войдя в раж, я даже толком не почувствовал короткого полёта. Пробив пол, мы с грохотом рухнули вниз в облаке обломков досок и штукатурки. Приземлились на широкий карточный стол, накрытый зелёным сукном. Ножки его подломились с одной стороны, и мы покатились кубарем в сторону.

Грач клацнул изуродованной, залитой кровью пастью над самым моим ухом, но не дотянулся. Вцепиться в меня руками у него тоже толком не получалось — тут отросшие длинные когти сыграли медвежью услугу. Прокатившись по полу, мы разъединились. Я ударился головой, но чудом не потерял сознание.

Отыскал взглядом Грача и отчаянно рванулся к нему. Главное — не дать ему снова обратиться стаей призрачных птиц. Эдру я из него вытянул почти досуха, но, если ему хватит на этот последний финт — всё пропало.

Упырь уже, похоже, раздумал драться и пытался улепётывать от меня прямо на карачках, волоча перебитые ноги по полу и оставляя за собой кровавый след. Я догнал его одним прыжком и, обхватив сзади за шею, принялся душить, одновременно сосредоточившись на вытягивании из него эдры.

Примерно так же было со Жбаном. Я попросту пожирал его тонкое тело. Что мог, поглощал, но в первую очередь старался разодрать, разрушить связи между Узлами, опустошить Средоточие. Этот хищнический инстинкт так захватил меня, что я не замечал ничего — ни собственных кровоточащих ран, ни поднявшегося вокруг переполоха. Грач же, в свою очередь, кажется, был сфокусирован только на одном — попытке вырваться.

Мгновения этой отчаянной борьбы растянулись в целую вечность, будто в замедленной съёмке. Но всё же чаша весов постепенно склонилась в мою сторону. И только тогда я расслышал голос Путилина.

— Богдан! Перевернись!.. Руки, руки ему выверни!

Охотник когда-то уже успел спуститься на второй этаж. Возможно, сиганул вслед за мной прямо в пролом на потолке. И сейчас в руках его светилась пронзительно-голубыми отблесками конструкция, состоящая из соединённых цепью браслетов.

— Не убивай! — добавил Путилин, увидев, что я наконец повернул на него голову. — Он нужен живым!

Мне стоило большого труда успокоиться и перестать рвать тонкое тело противника. Развернулся так, чтобы прижать Грача надёжнее к полу. Заломил ему одну руку за спину, и Путилин тут же подоспел, защёлкнув на его запястье браслет.

— Теперь вторую… Осторожнее, синь-камень!

Предупреждение было излишним — от артефакта так и разило антимагией. Когда Путилин, наконец, заключил Грача в кандалы, тот разом обмяк, растёкся по полу, словно выброшенный на берег осьминог. Кандалы полностью заблокировали его способности — я разглядел, как аура, и так-то здорово потрёпанная моими атаками, съёжилась, свернулась в тугой комок, пытаясь закрыться от губительного влияния синь-камня.