— Не громко ли сказано? — нервно огрызнулся Барсук, показав короткие, но острые клыки. — Сомневаюсь, что Сумрак одобрит эти твои планы. Да и я лично не вижу ничего хорошего в том, чтобы лезть на рожон!

— Сумрак… А какое нам дело до него? Он далеко, в Петербурге. Вот и пусть занимается своими столичными делами. Если дело выгорит — ему там скучно не покажется, я вас уверяю.

— Предлагаешь действовать в обход разрешения Стаи? — прищурился обер-полицмейстер. — На это я тем более не подпишусь!

— С каких это пор нам, волкам, требуется разрешение от кого бы то ни было? — спросил молодой скучающим тоном и отвернулся от собеседника, делая вид, что разглядывает собственные ногти. Мне даже удалось увидеть его профиль с тонкими изящными чертами лица. Почти женскими, если не считать горбинки на носу.

— Не тебе рассуждать о том, как заведено в Стае! — неприязненно отозвался Грач. — Молод ещё!

Длинноволосый в ответ лишь рассмеялся.

— Хотел бы я ответить, что это недостаток, который быстро проходит. Но в моём случае это не так, ведь вампиры почти не стареют. Тем удивительно видеть, до чего вы себя довели, Барсенев. Ну что за мерзкая туша?

Барсук оскалился, сжимая кулаки, но с места не сдвинулся, несмотря на явную подначку. Его заплывшие жиром глазки то и дело бегали от молодого к Грачу, будто в ожидании чего-то. Похоже, он до сих пор не может понять, на чьей тот стороне.

— Выбирай выражения, мальчик! — угрожающе прошипел он.

— Иначе что? — уже откровенно потешаясь, спросил молодой, изображая изумление. — Вы мне что, угрожать изволите, Филипп Александрович? Так ведь… Погодите-ка… Вы не знаете? Грачёв, он что, не знает?

Грачёв лишь мрачно зыркнул на него, вытирая платком пот со лба.

— Кстати, вы бы сняли эту вашу хламиду, любезный. Сопреете же сейчас совсем! Да и нафталином от неё несёт, как из старухиного сундука. Или это ваш естественный запах?

— Не заговаривайся, Арамис! — каркнул Грачёв. — Вы с Орловом друг друга стоите. Только он-то всё это затевает, чтобы выслужиться. На самый верх метит, в столицу. А то, что ты предлагаешь… Всю Стаю под плаху подведёшь!

— Как будто что-то изменится! Стая и так вне закона. И неужели Сумароков верит, что Орлов и правда выведет всех вас из тени? Он же просто таскает каштаны из огня вашими лапами. А когда вы станете не нужны — продаст вас с потрохами.

На лице Грачёва отобразилась короткая, но явная внутренняя борьба. Было видно, что слова незнакомца, которого он назвал Арамисом, задели его за живое. Только не понятно, какие именно, и на чьей он стороне. Потому что, кажется, тут все трое друг друга терпеть не могут.