Ах, вот почему. Руки её вытянулись так, что стали напоминать толстые утыканные крючковатыми плоскими когтями плети — такие длинные, что волочились по земле. Из-за моего удара атака её получилась смазанной — одна из жутковатых конечностей промелькнула в воздухе над самой моей головой, вторая и вовсе хлестнула куда-то в сторону, разделяясь на несколько более тонких, как плётка-семихвостка.

Впрочем, заминка была секундная — русалка оправилась очень быстро. А двигалась ещё быстрее. Ударила снова — наотмашь сверху вниз, обеими лапами. Я едва успел прикрыться скрещенными перед собой руками, напитав их эдрой и создав силовой барьер, прикрывающий меня спереди почти полностью. От столкновения он с гулом разбился, расталкивая нас в разные стороны. Образовавшаяся ударная волна взвила в воздух палую листву, хлопнула незапертой дверцей фургона, и даже Путилина заставила отшатнуться, хотя он находился в нескольких метрах от меня. От хлопка заложило уши, будто я ушёл под воду. Поэтому выстрелы прозвучали приглушённо, как сквозь слой ваты.

Стрелял Путилин быстро, навскидку, будто торопился опустошить барабан. Косматая нечисть закрутилась вокруг своей оси, нырнула в сторону, подбирая на ходу свои руки-плети — они сжимались на глазах, будто втягивались куда-то внутрь, превращаясь в длинные, почти до земли, но уже более-менее привычные конечности.

Кажется, напарник мой пару раз попал — страшилище заметно дёрнулось, но на его прыти это нисколько не сказалось. Путилин лишь выиграл нам несколько секунд. Тварь, взвизгнув от боли, вихрем закрутилась из стороны в сторону, сбивая стрелка с толку. Из-за шлейфа разветвляющихся рук-плетей и длинных волос, взвивающихся вокруг неё в воздух, она была похожа на жутковатого дервиша.

— Прячьтесь! — рявкнул я и ринулся на русалку сам, оттесняя её от Путилина. Тот сейчас был куда более уязвимой мишенью, чем я — ему и одного удара хватит. К тому же после ранения он ещё не совсем в форме.

Я восстановил Укрепление на руках, превратив его в остроконечные силовые кастеты сантиметров по тридцать длиной, чтобы держать противницу хоть на какой-то дистанции.

Та метнулась в сторону — поначалу даже показалась, что бросилась наутёк. Но нет — просто закружила, обходя меня по широкой дуге и держась за пределами освещённой площадки. Двигалась как-то странно — рывками, сильно горбясь, а то и вовсе склоняясь к самой земле. Будто знала, что в неё снова будут стрелять, и пыталась сбить с толку.

Сквозь спутанные патлы изредка проглядывала уродливая клыкастая морда с выпученными, как у жабы, светящимися глазами. Задние лапы, к слову, тоже напоминали жабьи, намекая на водное происхождение твари.