— Это издевательство, Александр Борисович. Форменное издевательство. Сколько я еще могу ждать?

Сказать, что появившаяся на крыльце девушка была зла, это не сказать ничего. Да она буквально метала молнии! Очевидно, нерешительность Лапина достала ее до печенки, и она перешла в решительное наступление.

Однако, по мнению Игоря, она все же излишне напориста. А вот писатель его удивил. Вообще-то характер у него не подарок, и он никому не спустит. А уж чтобы позволить на себе кататься русоволосой стервочке — так это и вовсе в отдел фантастики. Ну или Бородин его совсем не знает и не разбирается в людях.

— Алина Витальевна, я прошу прощения, но… Поймите меня.

— Нет, Александр Борисович, я вас не понимаю. Достойная девушка ожидает вашего решения, а вы кобенитесь, как малолетка какой. Вы еще скажите, что хотите жениться по любви.

— Ну-у, любовь — не любовь, но все же…

— Взгляните на меня. Хороша? Тогда вопрос с внешностью отпадает сам собой. Возраст? Я вас умоляю, двадцать пять — нормальный возраст, чтобы и выносить, и родить ребенка.

— Понимаете… — опять начал было нерешительно оправдываться Александр.

— Понимаю, — отмахнулась девушка. — Но за пятнадцать лет никто еще не вернулся отсюда на Землю. И потом, даже если найдется путь домой, заберете с собой свою новую семью, делов-то. Обеспечите, никуда не денетесь.

— Слухи о миллионных гонорарах писателей слишком преувеличены.

— А я не о них. Я о вас. Случится — в лепешку расшибетесь, но обеспечите хоть две семьи. Но это из области фантастики.

— Вообще-то то, что мы здесь, тоже фантастика.

— Это самая что ни на есть жестокая реальность, Александр Борисович. И в этой реальности вы имеете все шансы сдохнуть в одиночестве. И хорошо как в своем доме, а не под забором. Здесь домов престарелых не наблюдается и всяк — кузнец своего счастья. Значит, так. Я жду ответа до завтрашнего утра. Нет — считайте, ваш поезд ушел, и не смейте больше ко мне подходить.

— А вы высокого о себе мнения, — не выдержал Игорь.

Ну вот не нравилась ему эта наглая особа. Нет, она хороша, кто бы спорил. Но девушку все же украшает скромность. Эта же в наглую прессует Лапина. И главное, тот ведется, как… как… Блин, ну чистый подкаблучник! Причем в его худшем проявлении.

— Не вижу причин быть о себе мнения низкого, — припечатала она.

Вновь оглядела Бородина с головы до пят. Причем на этот раз его голый торс не произвел на нее ровным счетом никакого впечатления. Девушка была холодна как лед, а взор уподобился стальному жалу. Игоря пробрало до самого позвоночника.

— Как не вижу причин, по которым вы могли бы влезать в чужой разговор, — не менее резко закончила она с Бородиным и обернулась к Лапину: — Если завтра до девяти ответа не будет, вы получаете окончательную и бесповоротную отставку. А там попробуйте сами кого найти. У нас даже в борделе девицы надолго не задерживаются.