— Весна, — Лийга улыбнулась. — Я танцевала весну. Весеннюю реку. По-моему, хорошо получилось. Разве нет?

— Хорошо, — кивнул Ит. — Я только не понял, какую музыку ты в этот момент слышала.

— Старую-старую, — Лийга вздохнула. — Ты её не знаешь. Это песня о девушке, которая приходит весной к реке, и смотрит на льдины, и на птиц, и на облака над водой. И начинает танцевать — как льдины, как птицы, как река, как облака. То бежит, то плывет, то ломается, то взлетает куда-то в небо.

— Я бы послушал, — вздохнул Скрипач.

— Жаль, что я не умею петь, — развела руками Лийга.

— Можно на нейро вывести, делов-то, — подсказал Скрипач.

— Нет, это нечестно. Песня — это надо только честно. Голосом. Чтобы с душой. Ладно, пойдемте, а то всё пиво выпьют до нас.

— Это вряд ли, — покачал головой Скрипач.

* * *

Да, жили они уже не первый год вместе, в одной квартире, но дальше «жили» дело не зашло, потому что Лийга практически сразу дала понять — и не зайдет. Поэтому общение было исключительно дружеское, максимум, что дозволялось, это обнять, погладить по голове, или похлопать по плечу, но не более. Почему? Лийга, кажется, собиралась и дальше хранить верность своей ушедшей в небытие семье, а Ит и Скрипач не возражали, для них тема верности родным, возвращение к которым стало невозможным, тоже оказалась важной, причем важной настолько, что о предполагаемой измене не шло даже речи. Такая ситуация всех устраивала, и никого не тяготила. Правда, однажды Ари всё-таки отважился, и спросил.

— У вас с ней что-то есть?

— Нет, — ответил Ит. — У нас с ней ничего нет.

— Почему? — удивился тогда Ари.

— Ни ей, ни нам это не нужно, — пожал плечами Ит.

— Глупо, — покачал головой Ари. — Молодая, красивая девушка, да и вы после геронто. Для чего это всё?

— Что — это всё? — спросил в ответ Ит. — У неё была семья, её семья. У нас тоже была семья, надеюсь, есть и сейчас.

— И вы этой семье никогда не изменяли, — хмыкнул Ари. — Как же. Так я и поверил.

— Почему? Было, — тут же ответил Ит. — Дважды. Один раз по своей воле, один раз — не по своей. Ощущения после этого не очень, честно говоря. Поэтому мы решили подобного больше не делать.

— Неужели не хочется повторить? — ехидно спросил Ари.

— Слушай, не знаю, рассказывал тебе Ри что-то про нас, или нет, но, поверь, у нас и внутри семьи эти вещи случались очень нечасто, — ответил Ит. — Знаешь, почему? Некогда. Работы много. Было. И, кстати, есть. И, между прочим, это намёк.

— Отвяжись, — поморщился Ари. — Нет, он не рассказывал. Да я и не спрашивал. Работа… ничего, не переживай, я что-нибудь придумаю.