— Мы пользуемся, — сказал Скрипач с заднего сиденья. — Ты на дорогу-то смотри.

— Здесь автопилот, — отмахнулся Ари. — К тому же я смотрю, не волнуйся. Так вот, о чём я, собственно. Если вы включите эти самые мозги, вы моментально поймете, что все ваши раненые, которых вы лечили и оперировали, моментально бы пооткручивали вам головы — для этого достаточно было бы изменения позиции Санкт-Рены в любом конфликте, куда она приходит наблюдателем и миссионером. «Мы лечим всех», — сказал он с издевкой в голосе, — а еще мы белые, пушистые, и руки у нас чистые. Ага, конечно. Великая дипломатическая миссия конклава, как же, знаю. Непротивление злу насилием возможно только тогда, когда вы находитесь в нейтральном поле, как минимум. А это далеко не всегда возможно. Поэтому и воюет Санкт-Рена исключительно чужими руками, сохраняя показной нейтралитет. А что? Удобно. В этом плане Королева молодец, конечно. Ловко устроилась.

— Ты говорил про людей, — напомнил Ит.

— Можно и про людей, — легко согласился Ари. — Люди… самое неблагодарное занятие, которое только можно вообразить — это жалеть людей. Они недостойны жалости, они расходный материал, и не более.

— Что ты несешь, — с отвращением произнес Скрипач.

— Говорю правду, которая вам не нравится. И, между прочим, это относится не только к людям, разумеется. Любые разумные существа, подчеркну, чтобы никому не было обидно, любые, по сути своей устроены схожим образом. Напомнить, кем девяносто процентов рауф считают людей? Как там у вас было? Порочная раса, развратная раса, средоточие мерзости, и всё в том же духе.

— Люди говорят о рауф то же самое, — напомнил Ит.

— Правильно, — согласился Ари. — А почему? Да потому что и для тех, и для других свойственно глубочайшее неприятие всего, что непонятно. Ну вот непонятно женщине рауф, как это можно иметь отношения, любые, вне своей семьи. Как можно изменять или второй раз выходить замуж. А людям непонятно, что такое двухактная полиандрия, и как это у женщины может быть три мужа одновременно. И старший муж, а то и два. Но это так, частности, хотя пример, в некотором смысле, тоже показательный. Про другие расы вообще ничего говорить не буду, потому что слишком высок градус ненависти. Как нас, людей, любят когни, и прочие милые обитатели нашего Круга, можно не напоминать. Вы и сами всё знаете.

— К чему ты это всё… — начал Скрипач, но Ари его перебил:

— Это только начало, — сказал он. — Так вот, миры, разумные существа, и социумы — они дико реакционные по своей сути. Они все консерваторы, причем совершенно отвратительного толка. Но в этом есть свой резон, потому что это самый верный и проверенный способ выжить и сохраниться. Это я тебе как Бард говорю, со всей уверенностью, и со стопроцентной гарантией.