«Почему так — хрен его знает, оркам, что ли, лучше отличное вино оставить?» — заметно так расстроился я, предвкушая последний прощальный пир.

В молельный храм по четыре раза в день забегают и там немало времени проводят, как я вижу.

«Наверно, что-то в местной вере есть такое, что народ совсем безропотен и своей судьбе зело послушен?» — решаю я.

Уснул сразу, вслушиваясь в тихую перекличку воинов-дозорных на стенах, только встал ночью отлить выпитое вино, но потом уже не смог уснуть до утра.

«Придется что-то решать самостоятельно. Вообще никакой разумной инициативы насчет отступления среди воинов и мужиков не видно. Все, как самые глупые бараны на бойню, завтра пойдут дожидаться приступа. Стоит ли мне лезть на стену, может по мужицкому моему статусу лучше в тылу отсидеться?»

Подобные вопросы лезут в голову, ведь ясно, что город завтра не устоит после первого приступа:

— И, что, здесь мне погибать, переселенцу из чужого мира? Не пора ли свалить под шумок? Все равно меня в стражу не принимают, совсем сложное здесь дело, чтобы поменять свой мужицкий статус.

— На стены вылезешь и все, уже не уйти будет, еще в окружение попадем, а потом меня точно замучают насмерть нелюди из моих бывших хозяев. Сдаваться нельзя, только и воевать до самого конца смысла точно нет. Если было бы воинов раза в полтора побольше, а так без шансов пережить первый или второй приступ. С сорока бойцами, да еще без начальства — вообще никаких вариантов. Может первый раз все же отобьются, особенно, если я помогу, — договариваюсь я сам с собой и со своей совестью, потом, наконец, крепко засыпаю.

Рано утром уже сам себе подношу камни из огромных груд под стенами, хорошо, хоть с таким делом начальство крепости не пожлобилось, навезли гостинцев на целый год осады.

Ношу себе, потом меня просят другие воины, но, чтобы самим сойти вниз и прихватить пару булыжников никто не спускается. Мне подобное поведение снова не понятно, однако я помогаю соседям, все же вместе будем отбиваться сейчас.

Тем временем кто-то из опытных воинов все же решил пораскинуть немного мозгами и начать эвакуацию раненых, таких, которые еще могут сами ходить. И смогут грести по очереди. Еще фельдшерицу вместе с ними сажают на пару лодок, которые я себе уже было присмотрел для спасения. Ничего, там еще три штуки осталось, хватит еще на пятнадцать-двадцать человек, если кто из нас выживет и успеет добежать до них.

Усадили десяток раненых в спущенные на воду по деревянному желобу лодки, вставили весла и оттолкнули от берега.

От подобной тупости я чуть в голос не заругался, знаю ведь, что с дежурными у нелюдей все в порядке в орде, не спят, крутятся по границам своих стоянок. Поэтому проскочить в светлое время суток по не очень широкой реке таким беглецам точно не получится. Всего сотня метров, даже у того края грести невозможно станет, как только пара нелюдей с луками появится на высоком берегу.