За поворотом нас встретили десять крепких мужчин с палицами и мечами, в кожаных доспехах, усиленных стальными пластинами. Один из них потребовал, что бы мы подходили к его группе по одному с протянутыми вперёд руками, чтобы им было сподручнее нас связывать.

— Ага, мАчи кАзлов! — крикнул я следом за ним и ускорился.

Первоначально я хотел не накалять обстановку. Был согласен пройти в лагерь под конвоем, чтобы потом со всеми непонятками разобраться в спокойной обстановке, когда хозяева (точнее те из еретиков, что первыми пришли в тайное место) будут чувствовать себя более-менее спокойно, считая, что контролируют ситуацию. Разоружение перенёс без каких-либо душевных терзаний. Что мне мечи, кинжалы луки, когда я сам себе оружие? Конвоиры и сторожа сами мне «любезно» предоставят свои клинки, если в том нужда появится. Но новое условие выбило из меня всё спокойствие. Что бы меня как какого-то раба куда-то привели? Меня?! Да я за злую шутку убил своего первого человека. А тут конкретное унижение!

Впрочем, «мочить» я никого не стал, лишнее это. Тем более, эта десятка крепких мужиков в хорошем снаряжении и с неплохим оружием гипотетически является моей будущей дружиной и членами команды корабля для плавания по Саху. А вот отвесить «леща», чтобы вырубить — это им только на пользу пойдёт.

Для моих спутников прошло меньше секунды, как всё было кончено. Аббай даже не успел сделать второй шаг, как все противники уже лежали на земле.

Почти сразу же за нашими телегами появились товарищи тех, кто сейчас валялся у моих ног. При виде такой картины они на секунду опешили, а потом взмахнули оружием.

— Стоять!!! — я заорал так громко, как только мог, чтобы перекрыть гвалт. — Или я их убью! Ты, кто недавно с нами разговаривал, иди сюда!

*****

— Алтарь должен быть достойным создательницы! — Фиирд даже кулаком несильно ударил по столу.

Фиирд — это тот самый тип, что командовал отрядом защитников, остановивших мою группу в проходе между скал. Потом я его шантажировал угрозой убийства десяти человек. При этом давил, что это самые лучшие из его людей и вообще немногие из мужчин в лагере. Тем самым показал, что в курсе про их настоящий состав и возможности. Дело почти дошло до кровопролития. К счастью, почти — это почти. Всё-таки, удалось всё свести к мировой. Позже отношение ко мне и тем, с кем я пришёл, изменилось в лучшую сторону. Мало того, на людей Аббая многие смотрели с завистью. Ещё бы, они были единственными, за кем создательница направила своего паладина. А вот эльфийка вызывала тоже зависть, но злую, сильно разбавленную раздражением. Зиждилась она на том, что женщина принадлежала другой расе и жрицей как таковой ещё не являлась. Я был уверен, что кое-кто втайне мечтал, что она и не станет ею, а на освободившееся место попадёт такой мечтатель. Наивные.