Пока она говорила, Иррат положил обе ладони на края чаши и низко наклонился над ней. А затем, когда все мы повернулись в его сторону после слов эльфийки, он опустил голову в чашу и… нырнул.

— Чёрт! — не сдержал я эмоций от этого зрелища.

— Иррат!

Нужно спасти его!

— Стоять! — рявкнул я, останавливая еретиков, бросившихся к алтарю. — Все назад! Никто не подходит к нему.

В отличие от женщины, меня все послушались.

— Спаси твою душу создательница, Иррат, — прошептал Фиирд.

После смерти оного из наших, даже воздух в храме стал тяжелее. Или кажется, или Ра обратил внимание на нас. Хочется надеяться, что у него нет таких своих детей, как у богини ночи. Я-то, скорее всего, выживу. А вот для остальных встреча с такими созданиями станет последней.

— Фаинэлия, что-то с алтарём можно сделать? — я посмотрел на эльфийку. — Или нам нужно уходить отсюда, пока Ра не врезал чем-то убойным?

— Осквернить. Самый подходящий вариант в нашей ситуации — это прикончить настоятеля храма и слить его кровь в алтарь. Но ты его уже убил.

— Угу, — подтвердил я.

— Тогда можно принести в жертву старшего жреца. Лучше даже двух или трех. После этого алтарь будет отрезан от Ра, и с ним можно будет делать всё, что угодно. Например, порубить на куски и потом переплавить, — дала она мне ответ.

Услышав её, еретики оживились. Особенно им понравилась фраза эльфийки про переплавку.

«Хана жрецам, — подумал я, увидев, как несколько воинов бегом направились к лестнице. На ходу они натянули маски, чтобы не надышаться дыма. Это не противогазы, но, полагаю, еретики знают, что делают. Через несколько минут сверху донеслись глухие частые удары, потом треск дерева. — Дверь ломают на третий этаж. Точно хана».

О троице уборщиков никто даже не вспомнил. Да и вряд ли их смерть осквернила бы божественную вещь, не такого они ранга, чтобы это случилось.

Прошло пять-шесть минут, когда воины вернулись назад, таща два безвольных тела в исподнем. Обоим пленникам перерезали горло над ведром, которым пользовались уборщики. И сразу после этого кровь выплеснули на алтарь.

Почти сразу же в чаше-крабе пошла реакция. Вода окрасилась в чёрный цвет, забурлила и полилась через край. Там, где она попала на металл, появились тёмные пятна. Такие же остались на полу, куда пролилась чёрная жидкость.

Сразу как-то стало легче в храме. Вот только запах появился — хоть святых выноси.

— Всё, с ним покончено, — сообщила эльфийка, прикрыв рот и лицо платком. Ей, как и мне, не понравилась вонь тухлой рыбы, заполнившая молельный зал после осквернения алтаря.

В отличие от меня с женщиной, еретики улыбались и глубоко вдыхали это зловоние. Для них оно было запахом победы!