Впрочем, в этом мире до промышленной добычи камня ещё не доросли. Да и мне на них всех плевать, по правде говоря. Так… мысль проскочила и ушла.

Шкатулку пришлось вскрывать варварским способом из далёкого прошлого моих предков, когда они жили в пещерах, и знать не знали про металлы: положил её на самый крупный камень и бил по ней другим, самым тяжёлым, что сумел поднять. После десятого удара от шкатулки отлетел кусок величиной с лесной орех. После двадцатого появилась трещина от края до края через всю крышку. После пятидесятого она раскололась на куски.

— Так вот каков ты, цветочек аленький, — усмехнулся я, подняв с земли осколок сердца Пристэнсиллы. Выглядел он, как чистейший ярко-красный с лёгким фиолетовым оттенком рубин, огранённый в виде капли, и был размером с фалангу мизинца. Дальше мне предстояло «передать» осколок своей работодательнице. Процесс был простой, но не очень приятный лично для меня. Но что делать.

Покончить с последним этапом в этом деле я решил прямо здесь и сейчас. Не хватало ещё потянуть время из-за лени и потерятьвсё ! Такие моменты любят реализовать сценаристы в фильмах или писатели, чтобы набрать объёма и заставить зрителей с читателями понервничать. Но я не они, а жизнь не книга или кино.

Чтобы не измазать одежду кровью, я разделся догола. Далее взял бритву и сделал неглубокий порез на груди напротив сердца. После чего отложил бритву и приложил к ранке осколок. Стоило ему впитать в себя первую каплю моей крови, как он стал очень быстро таять. И едва он исчез — не то испарившись, не то впитавшись в меня — как я ощутил острую боль в сердце, от которой у меня потемнело в глаза. Когда же я их открыл, то понял, что нахожусь в гостях у Пристэнсиллы.

— Приветствую, создательница, — поздоровался я с ней.

— Подойди, — потребовала она, поведя себя в своей обычной манере «я начальник — ты дурак», то есть ни «здрастье» тебе, ни «как поживаешь». — Ко мне подойди.

Я сделал несколько шагов и застыл прямо перед ней в каком-то метре. Женщина вытянула руку и коснулась кончиками пальцев моей груди, где я себя резал.

— Ох ма-ать, — скрипнул я зубами, когда почувствовал сильную боль, почти такую же, от которой отключился в реальном мире. Из-за неё я пропустил момент, когда осколок из моей груди — или сердца — оказался в руках у Пристэнсиллы. Пару секунд она смотрела на «рубин», мне показалось даже, что буквально кайфовала от ощущения осколка и его вида в своей руке. Наверное, так смотрит великий гурман на единственный кусочек редчайшего элитного яства на своей вилке перед тем, как положить его в рот.