Дьюи снова посмотрел на меня. Похоже, что до него дошло, кого именно он схватил. Он взял человека, которого горожане любят и ценят, который кормит если не их, то их знакомых и их семьи. Так что нет, не получится у него ничего. Я снова улыбнулся, глядя ему прямо в глаза.

— Можете идти, — сказал Фелпс.

Ввели третьего, пожилого мужчину с тростью, и он повторил почти то же самое.

Все трое явно понимали, чего именно от них ожидают, им практически указывали на то, кого они должны были назвать. Но ни один не произнес «да это он», однозначно указав на меня. Они ведь не только помнили о моей благотворительности, они еще и боялись меня. Потому что знали, что, несмотря на то, что я кормлю людей, я — гангстер с очень длинными руками.

Потом четвертый и пятый. И снова то же самое.

Дьюи стоял в углу, и по его лицу было видно, что он начинает злиться все сильнее и сильнее. И уверенность, которой он буквально светился с самого начала, сошла на нет. А потом он шепнул что-то детективу, и патрульные повели меня прочь, обратно в камеру.

В коридоре сидел Дикси Дэвис, увидев меня, он встал со стула, и я покачал головой — мол, нет, никто меня не опознал. Он улыбнулся едва заметно, самыми уголками губ и кивнул. Может быть, он по каким-то своим каналам выяснил имена свидетелей и успел поработать с ними? Толстый конверт, например, в нынешние времена легко может убедить людей потерять память на какое-то время.

Особенно если учесть, что среди свидетелей были обычные люди, никого богатого. Богатенькие как раз свидетельствовали против меня, но только вот доказать этим факт моего участия в перестрелке полиция не могла.

Когда меня отвели в камеру, я вошел и увидел, что помимо моей кровати там появился матрас. А на кровати уже сидел мужик лет тридцати, крепкий такой, без двух пальцев на руке, и с наколкой якоря на плече.

Я вошел, и дверь за моей спиной закрылась.

— О… — проговорил он. — А ты — Лучано, что ли?

— Он самый — ответил я. — А теперь слезь с моей кровати, я первый ее занял.

— Конечно-конечно, — сказал он и тут же вскочил. А потом уселся на матрас. Запустил руку в карман, вытащил из него пачку сигарет и тут же протянул мне. — Будешь?

Я взял. Тут с первого взгляда все было понятно, воняло подставой. Дьюи пробил, чтобы ко мне посадили подсадного. Совсем идиоты, что ли? Они ведь знают, кто я такой, и однозначно в курсе, что я не стану ничего говорить никому постороннему. Про омерту они слышали, пусть наверняка и не уверены, что она называется именно так.

Он достал зажигалку и дал мне прикурить. Ага, сейчас, я поверил, чтобы копы оставили какому-то рабочему зажигалку и сигареты, не заметили их. Да их ему специально дали для налаживания контакта.