Я продолжил молчать, хотя внутри уже начинал закипать. Причем не из-за его болтовни, а потому что они держат меня уж совсем за дурачка. Ну неужели я им не показал, что я достаточно умен, чтобы не купиться на такую банальную разводку?

— Слушай, я не знаю ваших этих итальянских порядков. Но может тебе кто-то из своих подгадил? Знаешь таких, кто это быть мог бы?

Я снова ничего не ответил.

— А еще — меня выпустят скоро, думаю, уже завтра суд будет. Если надо, я могу записку какую-нибудь передать одному из твоих, думаю, они не обидят.

— Слушай, — я затушил сигарету об пол и сказал ему: — Ты можешь заткнуться уже наконец?

— Да ты чего? — он сделал вид, который я обычно называл оскорбленной невинностью. — Я же так, помочь хочу, ну и заработать немного.

— От тебя за милю свинской подставой несет, — сказал я, сознательно назвав полицейских «свиньями», хотя обычно этого слова относительно них не употреблял. — Я не дурак, если что. И с первым встречным разговаривать не буду. За сигарету спасибо, но заткнись, пожалуйста.

Он сделал вид, что обиделся, а потом демонстративно разлегся на своем матрасе и повернулся к стене, пробурчал что-то.

Я тоже лег на кровать, закрыл глаза, хотя спать было нельзя — это точно. Мало ли, вдруг они решат закрыть проблему радикально, и этот придурок просто попытается придушить меня во сне. Значит, придется ждать.

Но на опознании у них ничего не получилось — и это уже радует. Значит, у них есть только клуб, и все. Предъявить они мне ничего не смогут.

Дьюи зол — это точно, он явно рассчитывал, что уже накопал на меня достаточно, чтобы закрыть. А свидетели вдруг, как один, раздумали говорить. И то ли им просто не говорили, против кого они на самом деле идут свидетельствовать, то ли Дэвис успел подсуетиться. Но это не так важно.

Другое дело, что они могут продолжить копать. Вопрос только в том, когда будет суд, и на чьей стороне будет судья.

Они могут специально затянуть этот процесс и оставить меня тут еще на несколько дней. Причем копам это как будто и не надо, заинтересованы в этом ровно два человека — Фелпс и Дьюи. Я подозреваю, что из-за каких-нибудь карьерных или политических амбиций.

В той истории, которую я знаю, и которую уже порядком поменял, Дьюи ведь потому и пытался упрямо посадить Лучано, что хотел получить симпатии избирателей и занять губернаторское кресло. А сейчас…

А сейчас все тоже интересно. Потому что если он работает над таким делом, значит уже прошел испытательный срок. А кто его брал на работу? Да получается, что Таттл, который не так давно сложил с себя полномочия — он не имел права продолжать работать прокурором, при этом участвуя в предвыборной кампании.