— Вы опять проиграли, — констатировал двойник без тени злорадства.

Я посмотрел на доску. Белые камни были окружены со всех сторон. Черные сжимали кольцо с холодной беспощадной точностью. Еще несколько ходов — и белые перестанут существовать как стратегическая единица.

— Но в главном я выиграл, — возразил я, откидываясь назад и опираясь руками о теплый камень. Солнце грело лицо, ветер играл с моими волосами. Вкус чая все еще оставался на губах.

Двойник скептически выгнул бровь.

— Я вернул себе свое тело, — сказал я просто. — Разве не в этом заключалась моя главная битва?

Близнец молчал долго. Водопады гремели вдалеке, радуга переливалась всеми цветами, которых не бывает в природе. Где-то в кронах деревьев пела невидимая птица — ее голос был чистым и печальным, как у флейты сякухати.

— Именно… — наконец произнес мой клон. — Но предупреждаю вас…

Он подался вперед, и его нефритовые глаза стали серьезными.

— Эпоха Сэнгоку вряд ли даст вам возможность быть независимым и свободным, — сказал он веско. — Придется либо брать власть в свои руки, либо гнуть спину на кого-то другого. Третьего не дано.

Я смотрел на него и думал о том, как странно устроен мир. Моя нейросеть, созданная для помощи в бизнесе и анализе данных, превратилась в нечто иное. В стратега. В советника. В тюремщика. И вот теперь — в покорного вассала, который предупреждает меня о жестокости мира, в который я скоро вернусь.

— Это мы еще посмотрим… — усмехнулся я и вытянул руку в сторону.

В ней тут же появился тренировочный боккэн. Тяжелый, гладкий, отполированный до бархатного блеска. Я сжал рукоять и почувствовал знакомую тяжесть. Дерево легло в ладонь, как продолжение руки.

— Ну, а теперь давай потренируемся в кэндо, — сказал я, поднимаясь с камня. Ноги слушались легко, тело было полно сил — здесь, в этом мире грез. — Я проснусь, а память останется.

Двойник тоже встал. Его движения, как всегда, были идеальными и грациозными — ни единого лишнего жеста. Он коротко поклонился, как спарринг-партнер перед схваткой.

— Как прикажете, Кин Игараси, — произнес он, и в его руках вспыхнул зеленый японский клинок.

Настоящая катана. С изгибом, в котором угадывалась смертоносная грация. С хамоном — волнистой линией закалки, переливающейся на лезвии всеми оттенками зеленого. С цубой, украшенной причудливым узором из хризантем и драконов.

Я усмехнулся. Даже здесь, в моем подсознании, Нейра оставалась верна себе и выпендривалась…

— Бой до первого касания? — спросил я, принимая стойку.

— До первого касания, — согласился двойник.

Мы замерли друг напротив друга. Солнце стояло высоко в зените, ветер стих, а водопады продолжали сыпать свою алмазную водяную пыль…