Двойник замер на мгновение, а затем его клинок изменил траекторию. Вместо резких, рубящих ударов последовали плавные текучие круги. Вместо взрывных выпадов — медленные восьмерки. Он двигался, как туман над утренней рекой.

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри меня тоже что-то меняется. Как жесткость уходит из мышц. Как напряжение тает, уступая место текучести. Я закрыл глаза и позволил телу вспомнить то состояние — когда ты перестаешь быть берегом и становишься потоком.

Я поднял веки и начал двигаться.

Боккэн в моих руках описал широкий круг. Потом еще один. Потом восьмерку. Мое тело скручивалось, разворачивалось, текло, но центр — хара — оставался неподвижным, тяжелым и незыблемым.

Двойник двигался рядом со мной. Мы танцевали этот танец вдвоем — две тени на фоне вечных водопадов, два отражения одной души. Наши клинки встречались и расходились, встречались и расходились, и в этом не было борьбы — был только диалог. Бессловесный. Глубокий. Истинный.

— Вот он, — сказал двойник тихо. — Фудосин. Непоколебимый дух в движении. Вы нашли его.

Я молча плыл в этом потоке, позволяя телу делать то, что оно помнило. То, что стало его второй природой.

Мы танцевали долго. Может быть, час. Может быть, день. Может быть, всю вечность, отпущенную этому сну.

А потом боккэн замер в моей руке, указывая прямо в горло двойника. Его зеленый клинок был прижат к моей груди — точно напротив сердца.

— Ничья. — сказал двойник.

— Ничья. — согласился я.

Мы одновременно опустили мечи. Близнец низко и уважительно поклонился, как равный равному. Я ответил тем же.

— Спасибо за урок, — сказал я.

— Спасибо за доверие, — ответил он.

Мы вернулись к гобану. Камни на доске за это время не изменились — черные по-прежнему окружали белых со всех сторон. Поражение оставалось поражением.

Я сел на свой камень, отпил еще глоток чая и посмотрел на водопады. Солнце начинало клониться к закату, окрашивая небо в цвета спелой хурмы и персика. Радуга над ущельем стала ярче, насыщеннее — словно кто-то подмешал в нее золота.

— Красиво здесь у тебя, — сказал я двойнику.

— У нас, — поправил он мягко. — Это ваш мир. Я лишь архитектор. Вы — хозяин.

Я кивнул, принимая поправку.

— Два дня, значит?

— Два дня. Потом — возвращение.

— В реальность, — я усмехнулся. — В Танимуру. К Нобуру. К Каэдэ.

— К Совету Старейшин. — добавил двойник спокойно. — К Тадзиме, который хочет знать ваше происхождение.

— Ты умеешь испортить настроение, — заметил я без злобы.

— Я умею говорить правду, — ответил он. — Это разные вещи.

Я допил чай. Чашка в моей руке растаяла, превратившись в легкий туман.