современное модульное здание из темного пластика и стекла, где Руслан проводил совещания с инженерами. Громов рванул дверь на себя, практически заталкивая Майю внутрь, зашел следом и с грохотом запер замок. Ливень тут же забарабанил по крыше с оглушительной силой, создавая ощущение, что они отрезаны от всего остального мира. Внутри вагончика царил полумрак, пахло дорогой кожей, чертежами и кофе. Горел лишь один тусклый настенный светильник. Майя стояла у двери, тяжело дыша и обхватив себя руками. Вода стекала с её одежды на линолеум. Руслан обернулся к ней, сорвал с себя промокшую рубашку и отбросил её в угол, оставшись абсолютно голым по пояс. Майя невольно сглотнула: его тело было безупречным — широкая грудь, кубики пресса, покрытые каплями воды, и крупные татуировки на правом плече, уходящие на спину. — Снимай кардиган, он насквозь мокрый, — скомандовал Руслан, подходя к ней. В его голосе не было вежливости — только непреклонная властность мужчины, который привык отдавать приказы. Майя послушно расстегнула пуговицы и позволила тяжелой вязаной ткани соскользнуть к её ногам. Под кардиганом осталась тонкая фланелевая рубашка, которая от сырости облепила её тело как вторая кожа. Ткань стала полупрозрачной, отчетливо обрисовывая роскошную, тяжелую грудь четвертого размера, округлившуюся из-за беременности еще сильнее. Соски возбужденно затвердели и проступали сквозь мокрую фланель. Руслан замер. Его взгляд стал тяжелым, как свинец. Он прошелся глазами по её пышным формам, задерживаясь на крутых бедрах, обтянутых мокрыми джинсами. — Господи, Майя… — хрипло выдохнул он, и в его голосе прорезалось животное, первобытное рычание. — Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? Ты чертовски роскошная. Настоящая .. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние, и прижал её спиной к прохладной стене вагончика. Майя вскрикнула от контраста температур, но тут же захлебнулась новым стоном, когда горячие ладони Руслана легли на её талию. Он наклонился и начал покрывать её шею, ключицы и плечи быстрыми, кусающими поцелуями. Его жесткая щетина приятно покалывала кожу, вызывая табун мурашек. — Руслан… мы не должны… это неправильно, — попыталась слабо запротестовать Майя, хотя её собственные руки уже блуждали по его горячей, мускулистой спине, упиваясь силой этого мужчины. — Более правильного в моей жизни не было ничего, — отрезал Громов. Его пальцы взлетели к пуговицам её рубашки. Он безжалостно рванул их, и несколько мелких пластиковых кругляшков со стуком разлетелись по полу.