вперед. Перешагнул через валявшуюся на полу пустую бутылку из-под виски, даже не глянув под ноги. Его взгляд — ледяной, налитый темной, первобытной яростью — был прикован к Майе. Он мгновенно оценил её бледность, дрожащие губы и то, как судорожно её пальцы впивались в собственный живот. — Иди в машину, Майя, — хрипло, со сдерживаемым рычанием скомандовал Громов. Это был не вопрос. Приказ. — Руслан… — её голос сорвался на шепот. Внутри неё боролись два полярных чувства: дикое облегчение от того, что её защитят, и парализующий страх. Громов слышал ВСЁ. Он слышал, что она беременна. Слышал, что отец этого ребенка — Олег. — В машину, я сказал, — повторил Руслан, и в его баритоне звякнули стальные нотки. — Игорь тебя проводит. Живее. Майя поняла, что спорить сейчас — безумие. Она бросила быстрый, полный презрения взгляд на Олега, обошла Громова и почти бегом выбежала из квартиры. Водитель Игорь тут же подхватил её под локоть, уводя к лифту. Как только дверь за Майей закрылась, Руслан медленно повернулся к Олегу. Тот судорожно сглотнул, пытаясь выставить вперед кулаки. — Слышь, мужик, это частная собственность! Это моя бывшая жена, у нас тут семейные дела, понял? Пошел вон, пока я полицию не вызвал! Руслан коротко, страшно ухмыльнулся. В следующую секунду его рука, похожая на стальные тиски, взлетела вверх и намертво сомкнулась на горловине мятой рубашки Олега. Одним движением Громов приподнял мужчину над полом, впечатывая его спиной в стену так, что с полок посыпались немногочисленные сувениры. — Послушай меня сюда, гнида, — тихо, прямо в лицо бледнеющему Олегу произнес Руслан. От его шепота у Олега подкосились колени. — Если ты еще раз откроешь свой грязный рот в её сторону… Если ты хотя бы помыслишь подойти к ней ближе, чем на километр… Я уничтожу тебя. Не просто уволю или разорю. Я сотру твое имя из всех реестров этой страны. Ты будешь просить милостыню на вокзале, и никто тебе не подаст, потому что будут бояться меня. Ты меня понял, червь? — Она… она беременна от меня… — прохрипел Олег, пытаясь ухватиться за ладони Громова, чтобы глотнуть воздуха. — Мой ребенок… мой законный… — У тебя нет ничего твоего, — Руслан сдавил его горло чуть сильнее, заставляя Олега захрипеть. — Забудь это слово. Оформишь официальный отказ от любых претензий, как только мои адвокаты принесут тебе бумаги. Подпишешь всё и уползешь в свою нору. Посмеешь дернуться — пеняй на себя. Время пошло. Громов резко разжал пальцы. Олег мешком свалился на ламинат, судорожно хватая ртом воздух и