было чертовски трудно принять, что эта аппетитная, гордая женщина не доверилась ему до конца. Но её боль, её беззащитность перед лицом бывшего мужа перевешивали всё. Он резко потянулся вперед, обхватил её за плечи и притянул к себе, усаживая на свои широкие колени. Майя даже не успела пикнуть. Её пышные бедра уютно устроились на его крепких ногах. Руслан обнял её со спины, утыкаясь носом в её пахнущие весенним дождем каштановые волосы. — Дура ты, Майя, — хрипло, но удивительно нежно произнес Громов. — Хоть и талантливый архитектор, а дура. Его большие, теплые ладони легли поверх её рук, которые она всё еще держала на животе. Он мягко, но уверенно прижал свои ладони к её телу, словно закрывая, запечатывая её и её будущего ребенка от всего мира. — Мне плевать, чей это ребенок биологически, — твердо сказал Руслан, и Майя почувствовала, как вибрация его голоса отдается в её собственной груди. — С этого дня — он мой. Ты моя, и ребенок мой. Этот ублюдок больше близко к вам не подойдет. Завтра мои юристы перекроют ему кислород по всем фронтам. Он сам приползет и подпишет отказ от отцовства, лишь бы я не пустил его бизнес по миру. Тебе больше не нужно бояться, слышишь? Майя замерла, боясь поверить в услышанное. Она повернула к нему лицо, её заплаканные карие глаза оказались напротив его потемневших от эмоций глаз. — Руслан… Ты правда… правда готов принять чужого ребенка? Мужчины твоего уровня… они ведь так не делают. Громов коротко, жестко усмехнулся, и его пальцы собственническим жестом сжали её крутое, сочное бедро. — Мужчины моего уровня, Майя, сами устанавливают правила. Я хочу тебя. Всю, целиком. С твоим характером, с твоим роскошным телом, от которого у меня сносит крышу, и с твоим малышом. Я обеспечу ему такое будущее, о котором этот червь Олег даже в своих пьяных снах подумать не мог. Но взамен… взамен ты больше никогда мне не врешь. Ни в чем. Поняла? — Поняла, — прошептала Майя, чувствуя, как с её души падает огромный, многотонный камень. На смену страху пришло такое безграничное, сладкое чувство защищенности, какого она не испытывала никогда в жизни. Её тело, которое бывший муж называл «бракованным», сейчас бережно держал на руках самый влиятельный человек города, и он готов был воевать за неё. Машина остановилась у роскошного пятизвездочного отеля в центре города, где Руслан снимал для Майи люкс. — Игорь, свободны до утра, — бросил Громов водителю, открывая дверь. Он вышел сам и помог Майе выйти, бережно придерживая её за талию. Они поднялись на лифте