Хотя нет! Секундой позже я понял, что это были не люди, а вампиры, пускай и не самого высокого социального статуса. Но факт оставался фактом, перед нами сейчас было два десятка кровососов.

В центре этой группы стоял высокий статный мужчина, возраст которого угадать было достаточно сложно, но он явно измерялся не годами или десятилетиями, а, как минимум, столетиями. Годы не согнули ровную и прямую спину, а черный фрак только подчеркивал чувство собственного достоинства этого господина.

Мужчина явно был признан лидером встречавших нас, по крайней мере все остальные как-то жались к нему, как будто искали у старика защиты и поддержки. Он смотрел на нас молча, не участвуя в общих перешептываниях, и лишь немного дрожащие руки, которым удивительно гармонично подошли тросточка и котелок, выдавали его сильное душевное волнение.

— Ну и кто это? — спросил Мирон, сдергивая с плеча арбалет. — У князя бойцы закончились?

— Мы всего лишь слуги, — облаченный во фрак мужчина сделал несколько шагов нам навстречу и с достоинством посмотрел прямо в глаза Эдику. Каким-то внутренним чутьем он угадал, что полковник имеет право принимать решения единолично и сейчас обращался в первую очередь к нему. — Мы не имеем никакого отношения к тем вампирам, с которыми вы сражались!

Я хотел было высказать свое мнение о том, кто и к кому имеет отношение, но из пасти вырвался лишь одинокий рык, от которого встречавшие нас прижались друг к другу еще теснее.

— Даже так? То есть вы совсем ни причем? — несмотря на ранение, Эдик уже более-менее пришел в себя, а его испачканное в крови лицо придавало словам солидности и тяжеловесности. — Поэтому вы просто стояли и молча ждали, кто же победит?

— Мы всего лишь слуги, — повторил мужчина. — Мы не умеем и не хотим воевать, наш удел — служить князю Грабецкому.

Полковник неторопливо смотрел на вампиров, собравшихся за спиной у говорившего с нами, а затем спросил:

— Разве они не члены вашей семьи? Зачем князь послал их убить нас? Где сам Грабецкий и кто вы такой, раз взяли на себя смелость говорить от лица всех собравшихся?

— Я Ворлан, хранитель ключей и дворецкий князя Грабецкого, — с пафосом ответил мужчина. — В семье может быть много детей, но не все они вырастают достойными своих родителей!

Он помолчал немного, а затем добавил.

— Эти, — мужчина презрительно мотнул головой в ту сторону, где лежали останки поверженных нами вампиров, — были шавками Кантариила. Они мечтали о смерти хозяина, надеясь возвыситься после его смерти. Князь тяжело болен и поэтому не смог пресечь все эти бесчинства. Но его хворь не повод нам думать так же, как эта кучка отбросов.