ведь не потому, что мне правда будет в напряг теперь оставаться с мамой здесь...

Я скучала по Семёну. Глупо не признать это хотя бы перед собой. А ещё — мне с ним хорошо. И

легко, и в то же время приятно волнительно, а ещё я чувствую себя действительно желанной.

При этом могу быть сама собой — точнее, с ним я только такая и есть, без всяких масок. И

именно такой я ему нравлюсь. Очень...

Чувствую это буквально постоянно с момента, как он это обозначил впервые. Хотя, если уж

честно, что-то такое я испытывала и до от него.

А пауза затягивается... Семён тактично не нарушает её, не торопит с ответом. Но с каждой

секундой напряжение только растёт.

Киваю, пытаясь придать своему виду как можно больше задумчивости. Как будто я всё это время

размышляла, прикидывала за и против.

— Не могу остаться тут с мамой, это она позвала его, — не глядя на Семёна, поясняю, хоть он

и не спрашивал.

Да и я ни разу не сбиваю этим накатившее вдруг смущение.

— Это я уже понял, — негромко говорит он, но у меня по спине вдруг горячие мурашки бегут от

звука его голоса.

Как будто всё иначе становится после моего кивка... Странное интуитивное ощущение, ведь с

виду всё как обычно. Мы примерно так же разговаривали и до.

— Я обрисовала ей ситуацию, и она всё поняла, но... — зачем-то продолжаю эту вообще-то

тяжёлую для меня тему.

Семён отталкивается от дверного косяка плечом, делает шаг ко мне. Неспешно, как будто даже

осторожно. А потом слегка касается моей талии. Застываю, ощущая это прикосновение так,

словно током каким-то мне под кожу пробирается. И ведь Семён не ограничивается только им...

Довольно резко разворачивает меня к себе и обнимает. Аж вздрагиваю от неожиданности. Свои

руки так и не поднимаю, но не сопротивляюсь, когда Семён обнимает крепче, кутая каким-то

особенным теплом.

— Не могу передать, как мне жаль, — шепчет он, наклонившись так, чтобы почти касаться

губами макушки.

А я... Я даже не сразу толком понимаю, о чём он. И это после всего пережитого! По-дурацки

внимаю его сердцебиению и рукам, не просто обнимающим, но и поглаживающим меня. Почти не

дышу. Сбито, едва-едва.

Но быстро, словно ничего такого не происходит, обнимаю Семёна в ответ. И так же поспешно

высвобождаюсь из его объятий, почти даже справившись с тем, чтобы не вспоминать, какие они у

нас были в первый раз, с поцелуями...

— Ладно, правда лучше ехать, пока я не передумала, — даже умудряюсь почти невозмутимо

заговорить.

Вот только чувствую, как щёки начинают гореть, когда Семён бросает на меня взгляд. Но, к

счастью, не так уж долго смотрит или стоит так рядом — идёт к чемоданам и сумке, взяв сразу