– Лерка. Валерия Федоровна Кудимова.

– Как?

– Саданула остро отточенным кинжалом. Попала прямо в сердце. Наверно, не хотела убивать. Но так получилось.

– Почему? За что?

– Все просто: Лера Кудимова была замужем за Виленом. А тот в ту пору имел связь с Жанкой. И Лера об этом знала. И вот Жанка – то есть, прости, твоя бабушка – мало того что довольно нахально явилась тогда на день рождения к Валерии Федоровне. Она еще и подначивать ее взялась, посмеиваться над ней. У той взыграло ретивое. Она вызвала Жанну в другую комнату для разговора. Ну, и началась ругань, слово за слово – а потом в порыве ярости Кудимова ее убила.

– А почему ее не наказали?

– Ты знаешь ответ. Тоже все просто. Отец Лерки, Федор Кузьмич Старостин, был большой шишкой. Он ее и отмазал. А для этого предварительно поговорил с каждым из нас. В тот самый вечер. Он примчался в квартиру с дачи. И побеседовал со мной, потом с Владькой Иноземцевым, с его Галкой, с Флоринским Юрием Васильевичем. Всех запугал и убедил дать нужные показания. – Радий Егорович вдруг прервался и вопросил: – Выпить хочешь? У меня есть настоящая грузинская чача.

– Нет, – покачала я головой.

– А я выпью, – он достал из пузатого холодильника «ЗИЛ» бутылку из-под коньяка, налил себе рюмочку и выпил, не закусывая. А потом вдруг глубоко вздохнул – скорее даже застонал – и воскликнул: – Зачем, зачем мы тогда согласились врать? Грех на душу взяли? Испугались! Подумать только, мы испугались этого упыря Старостина! А чем он нам грозил? Подумаешь! Да и чем он нам мог грозить?! Какими-то нашими мелкими грешками! Ошибками молодости! А мы все – и Владька, и Галка, и Юрий Васильевич, и я… И, уж конечно, Вилен… Все, все взяли грех на душу! Послушались генерала из СМЕРШа! Отмазали его доченьку!.. Хотя, если б сказали правду, ничего бы он нам не сделал. Ну, получили бы по выговору по комсомольской линии. Может, Владика с работы уволили бы. А меня дальше Байконура никуда бы все равно не услали. Куда дальше-то!.. Да и Лерке – если б даже мы не соврали, ее не выгородили – что бы ей грозило? Ведь нашли бы ей наверняка родители адвоката хорошего и к прокурору с судьей отыскали бы подходы. Ну, дали бы ей за убийство по неосторожности или в состоянии аффекта лет пять, от силы восемь общего режима. Года через три-четыре выпустили бы по условно-досрочному. И – преступление смыто, можно спокойно смотреть людям в глаза. И у нас у всех совесть была бы чиста…

Он налил себе еще чачи и лихо, бедово опрокинул рюмку. Продолжил:

– Я перед святыми отцами, конечно, в том давнем своем грехе покаялся… Я хоть и партийным был тридцать лет, а потом пришел-таки к вере… Так вот, отец Иоанн мне, конечно, грех мой отпустил и сказал, что Бог всемилостив и все простит… Но… Сам я себя простить не могу! – выкрикнул вдруг отставник и постучал кулаком себя по груди.