За окном уже вечерело.
В последние годы Хаджар привык оставлять активную деятельность лишь под вечер. Днем у него в должности генерала всегда находились важные и неотложные дела. Сейчас же, когда больше не надо было куда-то срочно бежать и столь же срочно решать, Хаджар посвящал свободное время медитациям.
Самые тяжелые и грубые раны внутри его трансформирующегося ядра силы уже успели зажить. Но все еще оставались мелкие «трещины» и царапины, которые не позволяли в полной мере погружаться в реку энергии. И уж тем более в данный момент Хаджар не мог себе позволить продолжить попытки сближения с духом меча.
Все это требовало длительной и кропотливой работы.
— Да уж, — вздохнул Хаджар, массируя шею.
В очередной раз он ощутил острую нехватку аналитических способностей нейросети. С ее помощью он мог бы легко ускорить процесс восстановления. Теперь же ему приходилось самостоятельно выискивать лучшие способы медитации и поглощать энергию таким образом, чтобы она его излечила, а не навредила.
По скромным расчетам Хаджара, полностью излечится он еще только через несколько месяцев. Да, разница между этими двумя состояниями незначительна и даже незаметна.
Но кто, как не Безумный Генерал, знал, что в настоящей битве за жизнь именно такие детали и играют решающее значение. Порой стоящее этой самой жизни.
Хаджар сам не заметил, как свернул в сторону знакомого поворота, спустился по лестнице и оказался около неприметных, простых, деревянных дверей. Он не знал, что ожидал увидеть за ними, и потому решительно распахнул их.
Глава 199
Свежий вечерний ветер лизнул лицо и унесся дальше — играть с птицами и травой.
Хаджар стоял на лестнице, ведущей к плацу. Когда-то полному потеющих, кричащих, тренирующихся детей вельмож. Те стучали тренировочным оружием о механические куклы, выполняли различные стойки и получали тумаки от критикующего все и всех Мастера.
Теперь это была пустошь. Вычищенная, даже вылизанная, но пустошь. Не хватало только перекати-поля и заунывной музыки. Ни учеников, ни Мастера здесь не было.
Хаджар скрепя сердце спустился вниз. Он снял свои лапти-ботинки и зарылся пальцами в нагретый за день песок. Тот уже остывал, но все еще обжигал кожу. Генерал шел по плацу, видя перед собой тени прошлого.
Вот он врезался в стойку с мечами. Вот он понял их зов и ответил на него, и они осыпались птичьими перьями, не в силах тронуть его кожи. Вот мать подняла его на руки, вот он стал первым учеником Мастера.
Вот сидели Южный Ветер и Мастер. Они играли в шахматы и попутно учили Хаджара мудростям жизни. Только потом Хаджар понял, что они любили его. Не как сына, а как ученика. Видели в нем наследника своих знаний и умений.