Я не мог позволить ей ускользнуть. Её свобода обостряла во мне инстинкт обладателя. Я знал, что со временем она могла стать ключом к чему-то большему, чем просто ещё одной фигурой на шахматной доске моего двора. Стараясь отстоять свои желания и интересы, я не осознавал, насколько сильно это повлияет на мою судьбу.
Воспользовавшись сонной магией, я заставил её заснуть, укрыв её от реальности. В тот миг, когда её мир стал моим, я внезапно почувствовал её важность. Зачем? Я не знал. Она была просто крылатой птичкой, которая пыталась вырваться из клети, а я оказался тем, кто её удерживал.
Но я был не только Императором. Я был драконом, и в этом состоянии я опасался, что мой интерес к ней станет проявлением слабости. Я не мог позволить себе ошибиться. Она могла быть не только моим инструментом - в ней была мощь, которая могла изменить ход событий в империи.
Почему эта деревенская девушка внезапно стала для меня такой важной? Вопросы о её значимости терзали мою душу. Я должен был узнать о ней больше, но при этом страх перед собственными чувствами норовил взять верх. Сложные мечты о том, что она станет частью моей жизни, переплетались с обязанностями правителя.
Но в то же время, часть меня понимала - это стремление не просто наложение вины или чаяние одиночества. Это было более чем логическим объяснением - это была искра надежды на понимание, на чистоту эмоций в этом холодном и жестоком мире политики и власти.
Мои действия, начиная с того момента, как я увидел её, стали неизбежными. Я не мог игнорировать тот факт, что она привлекла меня, и, возможно, именно в этом её настоящая сила. Теперь оставалось лишь решить, что с этим делать. Я осознавал, что я ввязался в опасную игру, и исход был неопределённым.
Я предстал перед ней во всём своем величии. Император-дракон, Адриан де Корсейн. Я наблюдал за ней в моём тронном зале. Она, такая нежная и хрупкая, старалась казаться смелой и храброй.
Когда я приблизился к ней её храбрость разом улетучилась. Я заявил, что она мой подарок и её взгляд сразу стал встревоженным. Дав ей возможность осмыслить сказанное, я отправил её обратно в комнату избранных. Я распорядился об усиленной охране, ибо никто не смел даже прикоснуться к тому, что ныне принадлежит мне.
Едва я переступил порог комнаты, как мое внимание привлёк её силуэт в окне - она уже падала. Секунда - и я оказался рядом, успев подхватить её. Она безвольно болталась на воротнике своего платья, напоминая провинившегося котенка.
В тот момент, когда мои руки сомкнулись вокруг неё, я ощутил невероятную лёгкость её тела, а в её глазах, встретивших мой взгляд, читались недоумение и испуг. Она висела в моих объятиях, хрупкая, словно нежный цветок, готовый сломаться от малейшего прикосновения. Её решимость испарилась без следа, пробудив во мне жгучее желание оберегать её.