— Ваша задача, — произнёс я, — охранять госпожу Пылаеву.

— Так точно, — ответил Семён, — будем охранять.

— Только нормально охранять, не так, как Александра Филипповича.

Семён показался мне чрезвычайно эмоциональным — он даже начал заламывать руки.

— Простите нас, простите ради Бога! Не могли мы ослушаться приказа, да и Александр Филиппович сам сказал, чтобы мы их больше не охраняли. Неправильно это… Мы же гвардейцы! Ещё наши отцы служили Пылаевым, — в его голосе звучало искреннее раскаяние, смешанное с глубоким чувством долга перед родом.

— Этим тоже нельзя платить энергоядрами? — спросил я, взглянув на Дмитрия, задумавшись о системе расчетов с гвардейцами.

— Этим как раз можно, — хмыкнул он, улыбнувшись краешком губ. — Они уж разберутся, где и как их тратить, да и не отберёт никто.

— И сколько вы задолжали за год службы? — поинтересовался я.

Гвардейцы, которых развязывали, напряглись и прислушались, явно заинтересованные этим вопросом. Их положение сейчас полностью зависело от нашего решения.

— Достаточно… По шестьдесят рублей каждому, если за год смотреть. Это получается по тридцать энергоядер каждому, — подсчитал я, мысленно переводя рубли в более привычную для меня меру.

— Примерно так, — подтвердил Дмитрий, кивнув головой.

— Значит, ребята, так, — я мгновенно просчитал в уме, сколько у меня всего осталось запасов. Не густо, конечно, но жить можно. — Выплачу каждому из вас по десять энергоядер — это вам задаток. Чуть позже выплатим и остальное. Причём заплатим каждому не по тридцать, а по шестьдесят энергоядер! И отныне, с сегодняшнего дня, вы будете получать удвоенное жалование.

Воины не верили своим ушам — их глаза расширились от удивления. Дмитрий непонимающе посмотрел на меня, его брови вопросительно приподнялись.

— Это за верность, она куда ценнее, — пояснил я твердым голосом. — Считайте, прошлый год был проверкой. Теперь мы знаем, что род Пылаевых может на вас положиться и доверять, как себе. Это стоит очень дорогого, гораздо больше, чем сто двадцать рублей. — Я окинул их внимательным взглядом. — Мы, в свою очередь, можем лишь расплатиться с вами деньгами и назначить на более высокие должности. Вы это заслужили.

Парни зарделись от гордости, причём, я заметил, что только один из них был старше тридцати — остальные были довольно молоды. Это удивительно, что старые опытные вояки пошли на такое предательство, а молодёжь, наоборот, проявила стойкость характера, честь и достоинство. Я бы никогда не подумал, что так может произойти. К тому же тот паренёк, который когда-то встретил меня в кустах и вовсе не внушал доверия, казался, мягко говоря, хлюпиком. А нет же, вон как себя проявил, стоял с гордо поднятой головой, принимая нашу благодарность. Глядя на него, я мысленно отметил его решительность и преданность. Да уж, как говорится, не спеши судить — внешность бывает обманчива, а истинный характер проявляется только в критические моменты.