— Отец Сергея — безземельный барон, Сёмгин, — пояснил Дмитрий, заметив мой вопросительный взгляд. — Правда, Сергей почему-то открещивается от своего происхождения. В простые воины подался. А его отец когда-то служил у нас в гвардии.

— Понятно, — кивнул я. — Ну, пойдём к старосте.

Мы подошли к двери, и Дмитрий постучал. Дверь отворил седоусый мужчина с кустистыми бровями и блестящей лысиной.

— Дмитрий Александрович! — воскликнул он, расплываясь в улыбке. — Как рад вас видеть! Давно вы к нам не заезжали. Как там Александр Филиппович поживает?

— В порядке всё, — отмахнулся Дмитрий, но вопрос его явно расстроил. — Вы расскажите, как у вас тут дела обстоят.

— Да как дела обстоят, — вздохнул староста, приглашая нас в дом. — Лисины с нас десять шкур спускают. Заставляют работать днём и ночью. Совсем продыха людям не дают.

Мы сели за грубо сколоченный стол, и Геннадий Петрович продолжил, понизив голос:

— Они тут всё под себя подмяли. Заводы, склады — всё их. Работников заставляют сверхурочно пахать, а платят гроши. Половина селян уже подумывает уйти, да только куда? Кругом твари, а Лисины ещё и угрожают, если кто бунтовать вздумает. Все производственные линии заняты, люди работают в три смены. Круглые сутки завод эксплуатируют, минуты не простаивает.

— Все соки из простого мужика выжимают? — спросил я.

— А если кто филонит, так намекают, что пинком под зад за пределы забора, — кивнул староста.

— Вам хоть платят? — спросил Дмитрий.

— Платят-то исправно, хоть и мало, но работать заставляют, как будто мы рабы, а не селяне. Да и не хочется оказаться за пределами забора, — ответил Геннадий Петрович, и в его голосе послышалась горечь.

— А в чём проблема? — спросил я, прищурившись. — Чем вас так пугает перспектива оказаться за забором?

— Да как это чем? — староста посмотрел на меня, будто я спросил очевидное. — Здесь места нажитые. Да и страшно нынче за забор выходить. Такие дела творятся. Гвардейцы говорят, твари там, как у себя дома, ходят. Ничего не боятся. Кто окажется на их пути, того сожрут. За пределы забора выходить — всё равно что смерть.

— С чего вы это взяли? — удивился я, покосившись на Дмитрия.

Тот промолчал, лишь пожал плечами. Староста покачал головой.

— Твари каждую ночь воют. Да так, что люди спать не могут.

Я осмотрел старосту истинным взглядом. Неодарённый. Что ж…

— Это вопрос ещё предстоит утрясти, — произнёс я негромко. — Вы нам проведёте экскурсию? Как здесь работаете? Что вообще происходит?

Я посмотрел на старосту, а тот перевёл взгляд на Дмитрия, будто спрашивая, кто тут главный. Я положил ладонь на стол, намеренно демонстрируя кольцо с гербом Пылаевых.