— Ну что, готов? — спросил я, глянув на Дмитрия.

Он нахмурился, но кивнул.

Мы шагнули вперёд одновременно.

Переход в изнанку отличался от червоточины. Если червоточина была как зелёное желе, через которое тебя протаскивает, то изнанка — пропасть, в которую будто падаешь с моста, и воздух свистит в ушах. В следующий миг мы стояли на лесной поляне, окружённой плотным частоколом деревьев.

Воздух здесь был густым, пропитанным энергией, что струилась, словно невидимый туман. Истинное зрение вспыхнуло, открывая картину: ни одной твари поблизости.

— Твари тут мелкими стайками кучкуются, — хмыкнул я, оглядывая поляну истинным зрением. — Придётся за ними побегать. Вон одна группа, — я кивнул на холм, где в зелёном мареве мерцали тусклые зелёные ауры. — Другие в той рощице, — указал на густые заросли, где тени шевелились, будто живые. — И ещё у реки, вон там.

— И правда река, похоже, — заметил Дмитрий, прищурившись. — Видишь, трава как растёт? Овраг будто размыло.

— А сердце где-то за линией деревьев, в чаще прячется, — добавил я, глядя вдаль. Истинное зрение улавливало его пульсацию — глубокую, ритмичную, как биение далёкой звезды.

— Трава больно густая, — поморщился Дмитрий, шагая рядом. — Если твари подберутся, не заметим.

— Я увижу, — спокойно ответил я. Уже сканируя истинным взглядом окрестности, высматривая каждую ауру.

— Это да, ты же видящий, — хмыкнул он.

Я сорвал стебелёк травы, показавшейся мне смутно знакомой и растер в пальцах. Мятный аромат ударил в нос — свежий, с горьковатым эвкалиптовым оттенком, будто лес после дождя. Название ускользало, но память шептала: эта трава — редкость, алхимики её очень ценят.

— Червоточина любопытная, — произнёс я, разглядывая стебель. — Полезная. Эта трава стоит довольно много.

— Ты что, ещё и травник? — усмехнулся Дмитрий, но глаза его загорелись.

— Нет, но знаю, что это не сорняк, — ответил я. — У вас нет алхимика или травника? Может, знакомые? Надо бы эту траву показать.

— Только в городе, — пожал плечами Дмитрий. — Отец когда-то с травником возился, зелья мешал, ему нравилось. Но потом дела навалились и быстро забросил это хобби.

— Понятно, — кивнул я. — Значит, в город съездим. И деревья, кстати, тоже непростые. Кажется, стволы светятся зелёным, от них энергией фонит. Если я не ошибаюсь, это не просто дрова, а вполне хороший материал для артефактов.

— Эх, жалко такую червоточину закрывать, — вздохнул Дмитрий, оглядывая поляну.

— А мы её не будем закрывать, — сказал я.

— Как это? — он уставился на меня, будто я предложил Лисиным поместье подарить.