Я уже понял, что у неё способность, но что это? Не телепортация, не перемещение. Она рвёт пространство, как изнанку!

Мой дар работал на пределе, улавливая отголоски её силы. Но я видел лишь её белую ауру и ничего больше.

Дмитрий тем временем прикончил второго монстра — акулу с ногами, которая выглядела очень нелепо. Палаш рассёк её морду, и тварь рухнула в реку, взметнув брызги. Пылаев вытер клинок о траву, тяжело дыша, и принялся вскрывать пузыри, причём без подсказки. Я подошёл, разглядывая трофеи. Восемь энергоядер — по четыре из каждой твари. Для зелёного уровня это был богатый улов.

— Дима, — окликнул я, присев рядом. — Ты с энергией своей как? Пробовал её выпускать? А то всё оружием, да оружием…

Он искоса глянул на меня, вытирая пот со лба. Видно было, что вопрос для него неприятный, но он ответил:

— Да как только не пробовал, — выдохнул он. — Из рук, из груди, по-всякому. Она не слушается. Чувствую, как доходит до пальцев, но стоит выпустить — убегает, как белка, куда-то вглубь.

— Интересно, — протянул я, задумавшись. — А помнишь, я говорил про крик? Ты пробовал заорать, как раньше в бою кричали?

Он нахмурился, размышляя над нашим разговором у холма.

— Думаешь, это поможет? — буркнул он.

— Никогда не знаешь что может помочь, но пробовать нужно всё, — ответил я.

— Хм, — он почесал подбородок. — Боюсь я только голос посажу.

— Ты не просто кричать должен, а выпустить всё, что держишь. Ты же одарённым недавно стал, лет пять, да?

— Ага, — кивнул он. — Дар поздно проснулся, долго его не чувствовал.

— Вот-вот, — сказал я. — Ты его будто запер, сам того не зная. Представь, что твари — не просто враги, а всё, что тебя бесит. Лисины, долги, вся сложившаяся ситуация. Заори так, чтобы они сгорели от твоего гнева. Ты в себе сдерживаешь силу. Мне кажется, я знавал подобных тебе людей.

— Что значит, кажется? — спросил он.

А я осёкся, ведь только всего несколько людей знает о том, что я не помню своего прошлого.

— Да это неважно. — ответил я. — Попробуй в следующий раз хорошенечко прокричаться.

Он посмотрел на меня, как на рехнувшегося, но в глазах мелькнула искра.

— Ладно, — нехотя согласился он. — Попробую. Но если горло сорву, ты мне за зелья заплатишь.

— Договорились, — хмыкнул я, хлопнув его по плечу. — Только не тушуйся. Эти твари тебя без раздумий разорвут. Не жалей их.

Мы наконец добрались до сердца червоточины. Воздух здесь гудел от энергии, густой, как смола. Вокруг ядра собралась стая крупных обезьян — орангутаны с длинными когтистыми лапами и клыкастыми мордами, что скалились, будто чуяли добычу. Во главе стояла громадина — горилла, закованная в костяную броню. Наросты покрывали её морду, локти, колени, а грудь и живот были закрыты костяными пластинами. Аура гориллы отливала синим в истинном зрении. А вот и альфа. С виду серьёзная тварь.