— Жалко — молодой еще, — просиледил Дмитрий за моим взглядом.

— Я не думал, что ты о деревьях печешься, — вздернул я бровь. — у тебя, мне кажется, сейчас чуть-чуть другие приоритеты.

Дмитрий пожал плечами и задумчиво отправился к растущему неподалеку дубу. Оглянулся на меня, затем вновь посмотрел на дерево и вдруг как заорал. Прямо из его рта ударила мощность строя пламени. И он вдруг стал будто огнедышащий дракон, которых изображали на древних фресках, и принялся поливать дерево плотным потоком пламени.

Стоило дереву загореться, как следует, как Дмитрий посмотрел на меня осоловелыми глазами.

— Получилось! Выходит!

— А ты уверен? — спросил я. — Попробуй еще раз.

— Да ты что, сам не видишь? — спросил он, показывая на пылающее дерево.

— Давай-ка еще подбавь жару! — захохотал я. — Давай-давай, не стесняйся, нас никто не подслушивает.

Дмитрий снова повернулся и начал кричать на дерево, а следом из его рта устремилось пламя. Но я смотрел не на это. Я смотрел на ровное движение энергии в его теле, которая раньше не могла найти выход. И вот, наконец, нашла. Видимо, руки для этого не подходили. И это очень любопытно. Многим одаренным для того, чтобы их лишить сил, связывают руки. Иногда, во время пленения, особо сильным одаренным, которых не планируется отпускать, попросту отрубают руки. С Дмитрием же все обстоит несколько иначе, и это может стать его серьезным преимуществом. Да, ему можно заткнуть рот чем-то, но если противник об этом не знает, то пускай сколько угодно вяжет ему руки. Врагу это не поможет. Дмитрий сможет спалить всех своим криком. Очень любопытно.

— Теперь давай домой, дракон! — хмыкнул я.

Дмитрий смутился, но на его губах была растянута довольная улыбка.

— Пойдем, — в итоге махнул рукой он.

Мы забрались в машину и направились в обратный путь. Домой приехали довольно быстро.

По пути Дима спросил:

— А чего от тебя Злобин-то хотел?

— Злобин? — поднял я брови.

— Ну а кого еще из наших общих знакомых зовут Роман Михайлович? — хмыкнул он

— Да так, по мелочи, — решил я лишний раз не тревожить парня и не говорить о возможном покушении: он делу помочь ничем не сможет, а лишнюю панику наводить — это никому не нужно. Ну вот кому вообще следует донести информацию, что на Александра Филипповича в любой момент может произойти очередное нападение? Самому с ним нянчиться? Мне это точно не надо. Жене его сказать, разве что. Потому что гвардейцы участвовать в его защите не будут, паладины тоже. Выходит, что у Александра Филипповича не так-то много друзей. Разве что отправить его к Злобину. А что? Это мысль. Раз уж ему так нужно, чтобы Пылаев здравствовал, может, сам возьмёт над ним опеку?