— Это мы решим, есть у меня мыслишки на этот счёт, а сейчас подготовь образцы всего, что ты собираешься продавать в городе, — неожиданно сменил тему Злобин. — Заодно это послужит отличным прикрытием.

Пока я осмысливал сказанное, граф продолжил:

— Где разместиться, я тебе помогу, — добавил он. — У меня там есть поместье и гостевой дом на окраине, там безопасно. И гостиница найдётся, где переночевать, если придётся задержаться.

— Тогда не буду терять времени, — кивнул я.

Стоило Злобину отключиться, как вошёл начальник гвардейцев.

— Ваше благородие, — картинно поклонился он, сначала Дмитрию, потом Алисе, потом и мне. Было в этом что-то неискреннее, словно он выполнял ритуал, в который сам давно не верил.

Алиса выпрямилась в кресле. Дмитрий продолжал перебирать какие-то бумаги, но я заметил, как напряглись его плечи.

— Вопрос есть, который мы с вашим батюшкой так и не разрешили перед его… — он запнулся, подбирая слово, — кончиной. Видите ли, нам уже год не платили жалование. — Как я знаю, у вас есть затруднения со средствами. Но надо бы этот вопрос как-то порешать. Мы же уже давно служим вам, ведь ваша семья… — начал он, поглаживая свой идеально выбритый подбородок.

— Вы уволены, — произнёс я, не дав ему договорить, и встал из-за стола.

Тишина, наступившая после моих слов, была такой плотной, что можно было услышать, как где-то в соседней комнате тикают настенные часы.

— Что значит уволены? — непонимающе уставился на меня

— Это значит, что отныне вы свободны и дальше делать все, что угодно, только не на этой территории, — продолжил я. — Прошу вас освободить бараки в течение сегодняшнего дня. Людей, которые решат пойти с вами, забирайте с собой, они нам здесь не нужны.

Дмитрий молчал, но я видел, как дрогнул уголок его губ — он явно одобрял мои действия, хотя и не решился бы на такой шаг сам. Алиса прикрыла рот ладонью, скрывая удивление.

Гвардеец потерял дар речи.

— Что значит свободный? — спросил он, будто не веря тому что услышал. При этом его лицо стало почти белым, как известь. Вены на его шее вздулись от напряжения.

— А существует какое-то другое толкование этих слов? — спросил я. — В ваших услугах мы больше не нуждаемся.

Гвардеец пошатнулся, словно получил удар под дых. Его лицо осунулось, такого он явно не ожидал. Гордая осанка исчезла, плечи поникли, а глаза лихорадочно забегали по комнате, словно ища поддержки.

— Но как же, ваше благородие? — спросил он, глядя на меня, затем перевёл взгляд на Дмитрия. — Мы вашей семье столько служим, сотню лет уже служим! Мои предки… мой прадед ещё служил Пылаевым!