– Не похоже на склад органов, да? – не выдержал затянувшейся тишины я. Лола повернулась в мою сторону, и я понял, почему она молчала.

– Хочешь запереть меня здесь? – Лола сделала шаг вперед, почти впечатывая меня в стену. Я не отступил, сжав ее запястье в попытке остановить. – Сначала ты хотел, чтобы я не танцевала в клубе в часы работы. Теперь хочешь, чтобы я танцевала в подвале? А дальше что? Запрешь дома? И я буду сидеть там в ожидании твоих приказов? – сорвалась девушка, пытаясь освободиться из моей хватки.

Мои брови в удивлении поползли вверх. Признаться, не думал, что она воспримет это так.

Я подался вперед, наклоняясь к ее лицу, сжал тонкое запястье сильнее и заглянул в блестящие голубые глаза.

– Я говорил, что ты будешь танцевать только для меня, – голос стал тише, снизился до угрожающего шепота. – Хочешь отомстить мне за все? Тогда сделай это. Станцуй для меня, – мои губы почти касались ее губ, наше дыхание сплеталось в ничтожно маленьком пространстве между нами, а сердцебиение слышалось даже в ушах. Лола прерывисто втянула воздух в легкие, раскрыла глаза, вмиг растеряв всю свою ярость. Но уже в следующую секунду вырвала руку из моей хватки и отошла в сторону.

– Я оставлю тебя в роли тех, кто только смотрит, Лукас. Будешь мучаться от желания и ничего не сможешь с этим сделать, – прошипела она, облизнувшись. Я проследил за движением ее языка, тяжело сглотнул, прогоняя одолевшие фантазии.

Лола развернулась, не дождавшись моего ответа. Да и, если честно, у меня не находилось слов. Я молча опустился на диван, наблюдая, как девушка включает музыку на небольшой колонке в углу, как стягивает с себя платье, оставаясь в одном нежно-розовом кружевном белье.

Мне уже на этом моменте захотелось закончить ее представление, но я с мазохистским интересом продолжал смотреть. Лола медленно потянулась, повернувшись так, чтобы я мог заметить напрягшиеся соски, виднеющиеся сквозь белье.

Она делала вид, что меня здесь нет, и, черт побери, меня это бесило. Мне хотелось, чтобы она смотрела на меня с таким же бьющимся в крови желанием, с каким я смотрел на выпирающие ребра, тазобедренные косточки, небольшую грудь и точеную талию. И когда Лола ухмыльнулась, найдя в зеркале мой взгляд, я был готов взять ее прямо сейчас.

Но она ухватилась за шест и закружилась, обхватывая его ногами. Лола делала то, что умела лучше всего – танцевала, и я, как одержимый, наблюдал за ней. Хотя никогда прежде не замечал за собой такого. Я часто занимал ее время ради приватов, когда она работала в клубе. Но кроме возбуждения это ничего мне не приносило. Сейчас же было что-то еще. Что-то, чему я не мог дать определения.