– Я сказала, что никуда отсюда не уеду, – стальная хватка оказалась на моем локте, сжимая бледную кожу до покраснения. Я потянула руку на себя, ноги подкосились от слабости, а отец продолжал угрожающе нависать надо мной.
Он ненавидящим взглядом прошелся по моему лицу, ничего не сказал, потянув в сторону выхода из комнаты. Рамона поднялась с дивана, засеменив следом. Мама тоже не отставала, прикрывая губы ладонью, наблюдая за тем, как я пыталась избавиться от рук отца.
– Отпусти! – взвизгнула я, резко остановившись. В коридоре появился Томас, облокотился плечом о дверной косяк, нарочито небрежно откусил яблоко, наблюдая за разворачивающейся сценой.
– Что, Лола, жизнь наконец-то показала тебе твое место? – хмыкнул он, отец нахмурился, оглядев младшего Санчеса, но ничего не сказал. Я тоже промолчала. Сейчас не было никого, кто смог бы защитить меня от Томаса или от отца. Я снова осталась одна на поле боя. Без оружия, без щита, без надежды и цели. Просто стояла в ожидании удара.
– Она останется здесь, – ни злости, ни агрессии в этом голосе не было. Только тихая власть, знание. Адам появился в коридоре, сложив руки на груди. Отец намеревался что-то сказать, но Адам поднял руку, призывая его молчать. – Она носит фамилию Санчес, еще не успела похоронить мужа. Она теперь принадлежит клану, – сыпал фактами парень, а я думала, что иногда не так уж и плохо быть чьей-то вещью.
Отец выпустил меня из хватки, я, покачнувшись, едва не упала, но устояла на ногах и выпрямилась.
– Поговорим об этом потом, – выплюнул отец, направившись к выходу. – Спасибо за гостеприимство.
– Я ждал не такого финала, – разочарованно покачал головой Томас и, потеряв ко мне всякий интерес, скрылся на кухне.
Адам в два шага оказался рядом со мной, оглядывая бледное лицо и трясущиеся руки.
– Все в порядке?
Я смогла только кивнуть в ответ, а затем просто ткнулась в его грудь лбом, позволяя себе еще раз расплакаться.
– Знаешь, иногда лучше не молчать, – теплые руки коснулись спины. – Иногда полезно выговориться, а если говорить не хочется, то можно рисовать или писать, – он говорил так, будто пробовал все эти методы, но я не хотела слушать. Я хотела только плакать, хотела утопиться в своих слезах, лишь бы не чувствовать ничего. Если бы все было так просто, я бы уже давно отдала свою жизнь Лукасу.
Глава 23. Адам
Ночи без сна стали довольно привычными. Как и отсутствие удушающих наставлений Лукаса.
Какого черта этот придурок решил сдохнуть так неожиданно? Какого черта бросил всех нас, ни о чем не сказав?
Я сунул сигарету обратно в пачку. Курение как-то резко разонравилось. Обычно я курил только вечерами с Лукасом. Сейчас же стало невыносимо душно и отвратительно, будто никотин мог его оживить, а дым превратиться в джинна с лицом старшего брата, по которому я бы с радостью въехал.