Острое лезвие коснулось моей ладони. Кожу обожгло болью. Несколько красных капель сорвалось вниз, распластавшись по песку, как пятна яркой краски. Хотя землю нашего городка почти каждую ночь окропляла кровь.

Я даже не моргнул, продолжая смотреть на девушку, которая каким-то странным образом оказалась моей женой.

Лола вздрогнула, приподнялась на носочки, положила ладони на мои щеки и поцеловала. Так, как целуют самое дорогое, что есть в жизни. С недавних пор, наверное, так и было.

Моя ладонь, оставшаяся целой, спустилась вниз по стройному телу, подцепила ткань платья, потянув наверх. Лола отпрянула, игриво закусив губу.

– Не здесь же, Лукас! – воскликнула она, заставив меня рассмеяться и покачать головой.

– Не думал, что ты такая извращенка.

– Лукас! – взвизгнула Лола, шлепнула меня по руке, но почему-то не перестала улыбаться, глядя мне в глаза.

Я стянул с Лолы платье, оставляя ее в одном кружевном белье, а она несильно-то возражала, пока луна играла бликами на волнах и на бледном лице, усыпанном веснушками. Я сбросил футболку и брюки с себя на песок.

Ладонь Лолы снова была холодной, если бы я не знал ее, то сказал бы, что вся девушка была такой, но… не теперь.

Лола уставилась на меня с немым вопросом во взгляде, а я потянул ее к воде.

– Нельзя вечно торчать у бортика бассейна, антилопка.

– Ты хочешь сунуть меня в море?! – она остановилась, потянув меня за руку. Я устало развернулся к девушке.

– Совать я тебя точно никуда не хочу, Лола.

– А как же рука? – Лола кивнула в сторону порезанной ладони. Я нахмурился. – Нужно обработать!

– Это просто царапина, – я не пытался казаться крутым парнем, как из фильмов, которые отмахиваются на пулевое ранение, порез вышел действительно неглубоким. Даже крови уже не было. А Лола просто боялась заходить в воду, и я не мог ее за это винить.

Я выпустил ее ладонь из своей, коснулся щеки пальцами. Лола потянулась за моей рукой, будто все еще не могла поверить, что я реален. Признаться, я сам иногда думал о том, что так и остался в машине, которая взорвалась на пустыре.

Что, если на самом деле моя жизнь уже давно не жизнь?

Иногда я думал об этом, а потом смотрел на бумаги перед собой, на Адама с книгой или на Лолу у бассейна, и все вопросы отпадали. Все-таки мне еще было рано умирать.

– Ты ведь знаешь, что я не отпущу тебя, – тихо сказал я. Лола распахнула глаза, кажется, понимая, что речь шла совсем не о море.

Боже, если бы отец был жив, он бы точно вставил несколько комментариев о том, какая я тряпка. Честно, я и сам это понимал. Но зато Лола не плакала из-за физической боли после вспышек агрессии, не замазывала синяки от побоев, не искала в шкафу вещи посвободнее и с длинным рукавом в июльскую жару.