Рамона вернулась через несколько секунд, держа в руках то самое платье: полностью кружевное, с открытой спиной и закрытое спереди, с длинным расклешенным рукавом и обтягивающей юбкой в форме русалочьего хвоста. Однажды я даже сохранила страничку журнала с фотографией этого платья. Вероятно, она до сих пор лежит в какой-нибудь из книг в качестве закладки.

– Ты не наденешь это, – нахмурился отец, когда я вышла в небольшой зал ожидания. Мама скосила на него злой взгляд, затем нерешительно улыбнулась мне. Я закатила глаза.

– Если уж продаешь меня, то дай хотя бы выбрать упаковку.

– Не смей так говорить!

– А то что? Выдашь меня замуж за другого убийцу?

– Какая разница, Лола? Это ведь не мешало тебе скакать на его члене несколько лет!

– Николас! – воскликнула мама, прикрыв рот ладонью. Рамона молчала, рассматривая маникюр. Я же просто стояла, ожидая еще тонну оскорблений, которыми он осыпал меня каждый раз, когда я перечила.

– Ты все равно выйдешь за него. Мне плевать, что ты думаешь!

– Хорошо, если не в этом платье, то я появлюсь там голой.

– Нового никто не увидит, ты ведь крутишь задницей перед всем городом, позоря меня!

– Ты сам себя опозорил сделками с Санчесом, – хмыкнула я, сложив руки на груди. Лицо отца побагровело, он подскочил с дивана, в считаные секунды оказался рядом со мной. Кожу на лице обожгло. Звук пощечины звенел в ушах, а на глаза набежали слезы из-за внезапной вспышки боли.

Черт возьми.

Я просто стояла и смотрела на него. И ничего не могла сказать.

– Ты не имеешь права говорить так со мной, – прохрипел он. А мне так сильно захотелось воткнуть шпильку, держащую волосы, в его сонную артерию, что сводило челюсть.

Мама поднялась с дивана, осторожно взяла отца под локоть.

– Нам всем нужно выдохнуть, – ласково произнесла она. Мама всегда знала, как его успокоить. Рамона же только умела раздвигать ноги в нужный момент. Я выдохнула, отвернулась, пытаясь беззвучно глотать слезы. Я не расплачусь в голос перед ним, не покажу свою слабость. Нет уж. Он не увидит этого.

– Если ей так нравится это платье, то пусть берет его, любимый, – вдруг подала голос Рамона. Я повернулась, удивленно оглядывая девушку, что уже успела подсесть к отцу, кокетливо положить руку на его плечо и мило улыбнуться. Не знаю, как это работало, но она профессионально косила под дуру. – Вряд ли семья Санчес настолько консервативна.

Я вернулась в примерочную, стянула с себя платье, которое вмиг стало невыносимым. Теперь оно будет напоминать об этом инциденте. Вот так очередная сказка обернулась кошмаром. Я взглянула в зеркало. Еще никогда до этого я не видела в себе полное отсутствие жизни.