Из-за этого Коська ввёл для ратников или партизан своих удобные для него единицы, которые в реале появятся при Петре. Секунда — это удар сердца. Шестьдесят ударов сердца — минута. Десять минут часовец. Шестьдесят минут — час.

— Так в Европе считают и греки с прочими ромеями, — пояснил лекарь княжий эту свою блажь партизанам. Народ немного путался вначале, бурчал на Литвина, но теперь привык. И даже как-то подслушал Коська, как Демид мастеру Игнату около кузни втюхивал, что он тёмный, так ведь с минутами и секундами удобней. Да и ромеи не дурные, чай, подумай своей тёмной головой.

— Разворачиваем телегу. Фрол, заряжайте кулеврину крупной картечью, испытаем новинку в деле, не зря же тащили в такую даль, — Коська осмотрел народ, подавшийся к разведчикам, — Остальные приготовили арбалеты и луки, кому чего нравится. Андрий, Поликарп, вы пешими пройдите вперед саженей на двести. И там сидите в кустах, или за деревьями лучше, а то долетит шальная картечина, если кто бежать будет из поганых, по ним стреляйте, но одного нужно отпустить, пусть сюда подмогу зовёт.

Партизаны спешились, отвели коней подальше в лес и стали место для стрельбы себе выбирать. Пару минут и дорога опустела, только телега одна и с ней четыре человека. Трое сгрудились у морды животного и один, чуть морщась, так как рана не до конца зажила в плече, орудует левой рукой банником.

— Готово.

— Держи фитиль, я запалил, — Коська передал дымящийся фитиль, привязанный к палке двухметровой, десятнику и тоже скользнул в лес.

Татаровья выслали дозор, он подъехал метров на пятьдесят к телеге и остановился. А дальше чего-то не по уставу получилось у ордынцев. Основной отряд не дождался разведки в отдалении, а наоборот ускорился и через пару минут весь столпился рядом со своим авангардом.

Событие пятьдесят шестое

- Фрол, чего спим? — шумнул из кустов Коська. Как птичка чирикнула, только голос противный.

Бабах. Из игрушечного стволика, как из взрослого, выплеснулось целое облако серого дыма и окутало стрелка с пушечкой. Ветер от татар как раз слабенький задувал. Наблюдавший за первым применением кулеврины в русском войске Касьян хрюкнул. С досады. Два всадника слетели с коней. Вот и весь эффект. И тут же стали без всякого грохота и дыма падать остальные. Возможно одного и сам лекарь сбил из полоцкого арбалета. Лук пока к дереву прислонил. Вчера так настрелялся, что правое плечо побаливало с непривычки, ещё промахнётся в ответственный момент.

Татары повели себя ожидаемо, завизжали и стали коней разворачивать, одно дело крестьян беззащитных грабить, и совсем другое с грохочущими штуками сражаться.