Я висел в пустоте, крохотный огонёк в объятиях огненного шторма. Печаль не торопилась, я чувствовал её голод. Страшный, нечеловеческий, в тонких оковах воли. Само «Я» Печали, вокруг которого как канаты вокруг шайбы обвились другие сознания, лишённые воли, но обретшие опору. Голод заменил ей одиночество, голод заменил ей страсть, голод, который обрёл собственное «Я». От первого семени, крохотного сознания альдариона, слабейшего помпейского механизма, она забилась в экстазе. Проглотила его не жуя.

Она уже завладела разумом, ей было плевать на тело. Она ничего не успела понять…

— Вкусно! Дай ещё, ещё! Принеси мне ещё, и я оставлю тебе кусочек себя!

Я едва шепчу в ответ:

— Откройся! Я накормлю тебя!

— Да, да! ДА!

Второе, третье, эйфория била извращённую тварь. Она текла как шлюха от «розовой чумы», я всё знаю о дерьме, которое убивает. Она сама открыла щиты, она сама решила стать мной.

Я ощутил, как рисунки на коже пришли в действие и спирали из семян устремились по нитям, соединившим наши тела.

Нельзя соприкоснуться с чужим сознанием и не раскрыть своё в ответ. Нельзя пырнуть человека ножом и не быть на расстоянии удара. Нельзя запихнуть жертву в рот и не подставить ей своё беззащитное нёбо и нежные кишки.

Она успела поглотить ровно пятьдесят тысяч семян, а потом сложности сингулярности просто не хватило, её стал слишком мало, внимание распалось на ошмётки, и по незримым нитям устремились самые мелкие, самые быстрые альдарионы. Память о помпейских механизмах вела себя как стая. Десятки тысяч кусков сознания Печали, крохотные, но способные прорасти вновь. Фрактальный вирус искажённого разума. Каждый получил нечто большее, чем он сам. Получил и захлебнулся. Самым стойким потребовалось три семени.

Она рвала нити, она пыталась вырваться, но мои руки обхватили голову твари, а наш поцелуй всё длился и длился. Стая жрала добычу.

Лужей мерзкой слизи растеклись ноги Печали.

— ПОЩАДИ!

Она рвала себя на части. Отрывала свой забитый желудок, рвала все нити, но по ним продолжали ползти семена.

—ПОЩАДИ! Я ВСЯ ТВОЯ! ИНКАПСУЛИРУЮСЬ!

Мерзкий вопль замер. Я оторвал от себя изуродованную голову.

Печаль

Мятежная сингулярность

Капсула

Съедобна

Время автономного существования: 71 час 59 минут 11 секунд.

— Я бы сблевал, но мне нечем, — Карлсон смотрел на меня широко открытыми глазами. — Интересно, а что бы было, если бы ты её трахнул?

— Знатно ты её засосал. То есть, погоди, это не прикол? Ты Лешего угрожал трахнуть, и он сдался, чтобы ты с ним не делал… такого? — Аркадия смотрела на меня с оторопью.

— Перепихнёмся? — я подмигнул Нэнси.