— Дерзкий пацан. Но если он так китаесов рвать будет, никаких денег не жалко. Всегда хотелось утереть нос этим лицемерам. Мы, считай, у них за прислугу сейчас. Все лучшее себе забирают, и с нашим мнением вообще не считаются. Думаю, они нам еще припомнят перехваченный груз. Обязательно какую-нибудь пакость устроят. Сами лыбятся, руку жмут, а внутри — крысиная злоба. Страшные люди, очень злопамятные. С… просто ненавижу их.

— Игорь Владимирович, так ваша первая жена разве не китаянка?

— Китаянка, китаянка. Как ты думаешь, почему уже пятнадцать лет прошло, а я выплачиваю ей и нагулянному на стороне ублюдку половину своей зарплаты, хотя она уже даже не гражданка нашего региона!

— У вас личные мотивы, товарищ майор. Нельзя разжигать межнациональную рознь из-за не сложившегося семейного счастья, — пытаясь как-то смягчить предстоящий разговор, пошутила Ольга.

— А ты помалкивай. Это последний раз, когда я закрываю глаза на нарушение тобой уставов. Еще хоть малейшая провинность — пеняй на себя.

— Прошу прощения, товарищ майор. Обещаю исправиться, — чуть ли не виляя хвостиком, пообещала блондинка.

Она ушла из комнаты вместе с начальником. Острый момент неожиданным образом разрешился. В комнате остались бывший и новый гильдмастер «Стального легиона».

— Ну и каково оно, быть самым главным? — спросил Винс у прячущего взгляд Антона.

— Ты же знаешь, я этого не хотел.

— Хотел, хотел. Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом.

— А знаешь, ты прав. Я всегда мечтал стать главным. Но не потому, что считаю себя умнее других. Просто хочу, чтобы побеждал тот, кто полагается на тонкий расчет, стратегию, тактику… А не баловень судьбы, на которого свалилась шальная удача. Почему тебя выбрали лидером клана в «Иггдрасиле»? Все наши успешные битвы спланировал и подготовил я. А все наши проигрыши были причиной твоей глупой самоуверенности. Успех обеспечил я, а лидером выбрали тебя.

— Лидер не только почивает на лаврах в случае победы, он же становиться виноватым во всем, если этой победы не случилось. Если мы проигрывали, ты уходил в тень, а все шишки падали на меня. Я ни разу не обвинил тебя в наших неудачах. Я ценил твои таланты и мирился с недостатками.

— И какими же недостатками?

— Ты на самом деле трус. Именно это заставляет тебя тысячу раз все взвесить и проверить.

— Это не трусость, а холодный расчет и осторожность, — возразил Антон.

В его глазах начала проскакивать давно скрываемая ненависть.

— Называй, как хочешь. Суть в том, что, объединившись с трусом, ничего не добиться. Если будет победа, то мелкая и безрадостная, а если проигрыш, то всегда жалкий и разочаровывающий. Трусы вечно копят силы, потому что всего боятся. Они не снимают сливки. И это справедливо.