К сожалению, пока осваивался в новом скине, растерял последние очки здоровья так и не добив одного из пращников. Бонус «крита» пращи стал для эльфа настоящей проблемой. Едва успел спрятать кинжал в инвентарь. Обидно, все трофеи просрал, а среди них могло попасться что-то интересное.

Седьмой рейд я начал с атак луком. Сразу со входа устроил снайперскую дуэль с пращниками. Правда, снайперами в этой дуэли были только пращники. Мои стрелы мазали выше и ниже, справа от цели или слева, а ко мне уже стали приближаться кобольды-разбойники. Пришлось спрятать лук и опять взяться за кинжал.

Зная повадки и способности противников, я перестал бояться ближнего боя. Смело сближался, а так как был налегке, то уклонялся и настигал противником быстрее. Очередное очко характеристик я сознательно пустил в скорость. Её значимость в бою становилась очевидней от схватки к схватке. Толку от моей силы, если я не мог догнать противника. Тем более, «сила» не складывалась с уроном кинжала. Всю ставку я делал на отравление ядом. В этот раз я специально не сжег лук кобольда-лучника. Хотел узнать, есть ли на нем какие-то бонусы по сравнению с обычным, охотничьим.

Заполучив лук в свои руки ценой больших потерь здоровья, был очень разочарован. Лук у кобольда-лучника был самый посредственный. Краснуха, пятерка урона. Вся сила этого монстра таилась в отравленных стрелах, высокой меткости и критах. Этот рейд был безнадежно провален. Меня опять слили пращники. До босса я так и не дошел. Попыток взять подземелье на том же уровне охраны оставалось всё меньше. У меня созрел новый план. Во что бы то ни стало, нужно было раздобыть отравленных стрел!

Восьмой рейд начался с того, что виляя, из стороны в сторону на бегу, я сам кинулся на толпу охранников. Они действовали в привычной для меня манере. Разбойники попытались взять в кольцо, копейщики преградили путь к стрелками и ощетинились копьями, но вместо того, чтобы атаковать кого-либо, я разогнался и прыжком преодолел одного из копейщиков. Приземлившись за его спиной, сразу рванул к лучнику. Стрелки бросились в рассыпную. Я догнал лучника, повалил его на каменный пол пещеры, и нанес ему серию порезов по незащищенным твердой чешуей местам. Их было всего три — нос, рот и глаза. Умертвив стрелка, я срезал его колчан и вырвал из мертвых лап лук. Спрятав добытое все в инвентарь, я без сопротивление принял свою смерть. На точке воскрешения изучил добытые ценой жизни трофеи. Лук оказался таким же мусором, что и предыдущий, а почти полный колчан содержал драгоценные «отравленные стрелы».