— О чем думаешь? — негромко поинтересовался БИУС, услышавший мой угрюмый вздох.

Лгать… хм… сущности, на протяжении трех лет делившей со мной одно тело, я не видел смысла, поэтому сказал правду:

— Во сне гулял по Белозерску. С Танькой Михайловой. Покатал ее на аттракционах в парке Адмирала Кошелева,

сводил поужинать в ресторан «Перепелка», снял номер в «Престиже» и…

— Так, стоп: ты сейчас говоришь о девчонке, которая ушла к Константину Пантелееву сразу после того, как узнала, что Александра Никифоровна — твоя тетя и по совместительству опекун, ее финансовую империю унаследует Оля, а ты, сирота, останешься ни с чем?

Я нехотя кивнул.

— И ты реально переживаешь из-за того, что больше никогда не увидишь эту малолетнюю меркантильную сучку⁈

— Да нет. Просто…

— Или, может, ты страшно соскучился по «горячо любимой» двоюродной сестричке,

отказывавшейся понимать, какого черта ее мать притащила в дом сына сестры-идиотки, променявшей шанс выйти замуж за наследника «самого Афанасия Яковлева» на брак с «паршивым лейтенантом» СДР? Хотя, о чем это я? Ты, вне всякого сомнения, жаждешь вернуться под крылышко к «тете Саше», сразу после получения каких-то преференций по налогообложению превратившей твою жизнь в ад!

Я с хрустом сжал кулаки, набрал в грудь воздуха, готовясь разразиться гневной тирадой, и… медленно выдохнул:

— Эти вопросы — что-то вроде шоковой терапии?

— Что-то вроде дружеского подзатыльника, сбивающего розовые очки… — сварливо ответила Дайна.

— Да нет на мне никаких розовых очков! — мрачно буркнул я. — Просто этот сон помог вернуться в город, в котором я прожил всю жизнь, дал время размякнуть и как-то уж очень жестко напомнил, что мои шансы вернуться обратно равны нулю.

— Как сказал бы Цербер, «Лучшее средство от страданий — марш-бросок на пятьдесят километров…»! — хохотнула помощница и творчески доработала этот принцип: — Поэтому сейчас ты поднимешься в пещеру для медитаций, восполнишь и сразу же сольешь резерв в «смертельном бою» с «Оводом», а потом сдашь мне практический экзамен по уязвимым точкам местного зверья. В смысле, попробуешь остановить голограммы атакующих животных и птиц.

Я попробовал, было, найти часы на тактическом экране МДР, мысленно чертыхнулся, посмотрел на «Наруч» и… нехотя напомнил себе о том, что тот же Цербер поднимал нас и пораньше, чем пять двенадцать утра. Потом встал, натянул штаны от комбеза и отправился умываться. Пока садился в «люльку», решил загрузить голову хоть чем-нибудь и спросил Дайну, чем она занималась всю ночь. Ответ заставил подобраться: