В этот раз меня сопровождают два сотрудника. Один обычный надзиратель, второй из приближённых Алексеева. Запомнил я его, он был один из тех, кто с майором прибежали меня спасать. Тюремный телефон за это время успел разнести последние новости по всем камерам. Проходя мимо закрытых дверей, арестанты дружно кричали:
— Си-Бир-Ский! Си-Бир-Ский! Си-Бир-Ский.
— Ты прям как вор в законе, — хмыкнул знакомый майора.
— Не дай бог такую славу, — фыркнул я на это.
Добравшись до камеры с Вовой, я прислушался к происходящему внутри. Но сидящий «на пике» уже срисовал меня, и я услышал приглушённый голос:
— У нас робот. Сибирский в гости…
Глава 25
Тёплые волны нежно ласкают ступни. Осталось меньше трёх часов до наступления ночи, солнце уже не так жарит, спустившись с зенита небосвода. Расслабленно растёкся по шезлонгу, смотря на море. Не глядя дотягиваюсь до стоящей на складном столике бутылки с минералкой. Она уже и нагрелась, но мне нравится шипящие пузырьки на языке. На мне только влажные семейники, не успевшие высохнуть после заплыва по лагуне.
Можно было поставить и пляжный зонтик, но во-первых, его у меня нет. А во-вторых, после проведённых дней в тюрьме мне хочется видеть открытое пространство вокруг себя. Как люди годами находятся в тюрьме, а после освобождения опять попадают обратно, я не понимаю.
— Босс, держи холодную. Только с холодильника. — на столик опускается запотевшая бутылка нарзана.
— Спасибо. — с благодарностью откручиваю крышку и делаю живительные глотки.
Принёсший бутылку боец быстрым шагом уходит с пляжа, оставляя меня в одиночестве. Именно то, что мне сейчас хочется больше всего, просто побыть одному. Устал я от людей, реально устал.
Почти час, как нахожусь в своей полюбившейся лагуне, стараясь ни о чём не думать. Но мысли они такие, лезут и лезут. Всё больше сомнений о том, зачем я вообще решился попасть в тюрьму. Может и не надо было, глядишь и генерал живой остался. Да и сам за эти дни слишком часто испытывал себя на прочность, а для настоящего дела толком ничего и не предпринял. Но, как говорил один мудрец: мудрый учится на чужих ошибках, умный — на своих, а глупый их повторяет. Кто я в этой категории даже и думать не надо, главное больше не повторять.
Как я оказался в лагуне? Да всё просто…
В камере, по тюремным понятием называемую «котлом», я ненадолго задержался. Сокамерники Вовы умудрились связать его. Смотрящий за тюрьмой после раскрытия установленного пакета повёл себя буйно, впадая то в слёзы, то в смех, то в неконтролируемую ярость.
Все четверо арестантов сперва отнеслись к моему появлению настороженно, но я не стал ничего говорить, а просто подошёл к связанному смотрящему. Парни расступились, видя моё серьёзное лицо, прикрытое капюшоном.