По налитым губам женщины скользнула понимающая улыбка. Она будто знала, как меня сейчас раздирало изнутри.

Винара помедлила, пожала плечами.

— Не знаю где этот деревенский лопух. Мы никогда с ним особо не ладили.

— Ты так и не назвала свое имя, — напомнил я, с трудом удерживаясь на месте.

Проклятый клинок давил все сильнее, требуя убить божество. Но инстинкты подсказывали, что не будь она так уверена в своих силах, вряд ли явилась бы лично. Неизвестная Падшая знала о Мече Шахода и все равно не боялась.

Что скрывалось за подобным спокойствием? Самоуверенность? Или холодный расчет? Неизвестно. А все неизвестное вызывало опасность.

— Это Унара, — вместо богини ответила Алия.

В голосе темной слышалось насторожённость, но не было страха. Это радовало. Остальные глядели на богиню влюбленными взглядами очарованных баранов. И подобное поведение вызывало сильное беспокойство. Вряд ли на них теперь стоило полагаться.

— Откуда знаешь? — я покоился на «сестрицу», намеренно делая вид, будто речь шла о пустяке, и мы ведем заурядный ничего не значащий разговор на обычном привале.

— У нее кулон висит на шее. Это знак Унары, богини домашнего очага, семьи и любви, — пренебрежительно ответила Алия, поддержав игру с провокацией.

Подействовало. Глаза «Винары» сощурились, ноздри раздулись, по идеальному лицу скользнула тень гнева.

Какие мы обидчивые. Это хорошо. Значит легко будет взбесить при необходимости. А объятый гневом разум — плохой помощник в бою.

— Винара-Унара, — я хмыкнул. — Стоило догадаться. Слишком созвучные имена.

Я прямым взглядом посмотрел в глазах богини, чувствуя, как ярость Меча Шахода защищает от влияние божественной сущности.

— Давно пряталась в рыжей тушке? Или только сейчас появилась?

Унара сладко улыбнулась.

— Давно, — она провела рукой по высокой груди. — В свое время она сама согласилась стать моим сосудом.

— Добровольно? — не поверил я.

Улыбка стала слаще.

— Добровольно, — богиня рассмеялась. — Что, трудно поверить, что кто-нибудь согласится пустить внутрь себя эфирную сущность? Если твоя жизнь сера и безрадостна, если ты не глядишь в будущее с восторгом, то на многое согласишься, лишь бы избавиться от ощущения безысходности.

Прелестно. Рыжая ведьма впала в депрессию, и не нашла ничего лучше, чем позволить эфирной пиявке завладеть своим телом.

Стоп. Если бы она была одержимой, мы бы это заметили. Будто прочитав мои мысли, Винара вновь улыбнулась.

— Когда смертные соглашаются добровольно, у нас появляется несколько преимуществ перед обычным вселением. Например, входить в состояние сна, не мешая первой личности управлять телом.