— Здрах-ствуууй, маа-льх-чиик, — голос растягивал гласные, с шипящими переливами.
Я отряхнул руки от комьев земли.
— Здравствуй, жаба пупырчатая. Сколько тебя можно ждать…
Глава 3
Глава 3.
… в ответ из-под капюшона прилетело дребезжащее хихиканье.
— А ты все такой же нетерпеливый, маа-ааль-хчии-ик.
Какой мерзкий и отталкивающий смех. Всегда терпеть его не мог.
Винара таращилась на вынырнувшую из подлеска темную фигуру со смесью страха и любопытства.
Я повел рукой, ведьму накрыла мягкая волна. Рыжая обмякла, глаза закатились, плавно осела на землю, глубоко и размеренно задышав.
Не стоило обычной травнице слышать дальнейший разговор. Хватит с нее секретов. Которые к тому же, она готова рассказывать всем подряд за спасение собственной упругой попки.
— А ты неплохо вырос в Исскустве, — заметил Йогар-гал.
Это был именно он, мой старый знакомый, бывший пленный божок Пауля Гренвира, участник божественного заговора и прочая, прочая.
Хитрая бестия, умудрившаяся обвести вокруг пальца таких серьезных игроков, как Изгнанники. И надо сказать, боги Хаоса это не те, кого следовало обманывать. Последнее говорило о наличии огромных яйц у стоящей напротив сущности (в метафорическом смысле, конечно же), или безмерной глупости, тут уж как посмотреть.
— Зима долгая, ночи длинные, — буркнул я в ответ. — Заняться особо нечем. Вот и скрашивал время за книгами.
Проводив взглядом упавшую ведьму, божок по достоинству оценил ее привлекательную внешность и аппетитные формы.
— Отличные сиськи, — заметил он. — Так и тянет сжать и хорошенько помять.
Я поморщился.
— Завязывай, старый извращенец. Она для тебя слишком молода.
Йогар-гал вновь захихикал.
— А для тебя слишком стара, — парировал он. — Не знал, что ты заимел привычку таскать с собой постельные игрушки. Жизнь в замке тебя развратила. Скоро начнешь собирать свиту, чтобы только сходить на толчок.
И снова раздался мерзкий смех.
Как же он меня забодал им. Будто специально так гнусной ржет. Прямо с души воротит. Хочется подойти и врезать по гадостной морде, а потом еще наступить и держать ногу на трепещущей шее, пока жизнь медленно выдавливается из старческого тщедушного тела.
Посмаковав в воображении этот момент, я улыбнулся.
Йогар-гал резко заткнулся. Чем-то моя улыбка ему не понравилась.
— Что-то ты слишком серьезный. Шуток не понимаешь старых друзей.
Друзей, ага. В гробу я таких «друзей» видал.
— Ты чего так странно ходишь, паришь над землей? — вместо этого спросил я. — Народ пугаешь?
Божок снова рассмеялся, на этот раз смех получился немного булькающим.
— Некоторых не мешает немного попугать. Видел бы ты, как встреченный в лесу охотник ломанулся сквозь чащу, когда увидел меня. Дурак так испугался, что не заметил крутого оврага, упал и сломал ногу. До сих пор лежит где-то там и орет о помощи, — рука в балахоне взметнулась, махнув куда-то на запад.