На экране проштрафившихся наемников по одному цепляли к подъемным устройствам, опуская друг за другом в металлическую емкость. Раздались дикие вопли. Оказалось, внутри плескалась кислота.

Беспредельщиков решили не просто казнить, а сделать это с выдумкой. Видимо, чтобы другим урок пошел впрок.

Чем больше длилась казнь и чем меньше становилась очередь из приговоренных, тем со все большим беспокойством Кристофф косился в мою сторону, глядя, с каким академическим интересом я наблюдаю за методами казни в здешних реалиях.

По его мнению, тихий и доброжелательный мальчик Тимофей должен сейчас отвернутся. Я же пялился на происходящее даже не морщась.

Ему не приходилось видеть забавы картеля Los Zetas , свидетелем чего мне однажды пришлось стать, иначе бы он не удивлялся моему спокойствию.

Утопили в кислоте, подумаешь. Вот если человека живьем свежуют, сдирая кожу по сантиметру ржавым тупым крестьянским серпом, и длится это не часами, а днями, и рядом всегда наготове врач, следящий, чтобы клиент раньше времени не умер — вот это я понимаю пытка. А здесь что? Поорали пару минут и тихо сдохли от болевого шока. Даже неинтересно.

Я решил не притворятся, прикидываясь старым Тимофеем. Пусть лучше сразу спишут изменение в поведение после тяжелого ранения, чем потом пытаться оправдываться чем-то другим. Побывав на краю смерти люди меняются, это и станет моим аргументом в кардинальной смене личности робкого юноши из далекой северной империи.

Когда все закончилось, я зевнул. Какая скука. Хотя надо признать, в чем-то такие развлечения бывают полезны. Позволяют держать себя в тонусе, чтобы однажды не очутиться на месте растворенных заживо в кислоте неудачников.

Додумать интересную мысль не успел, полог москитной сетки снова откинулся, в палатку зашли двое и сразу целеустремленны шагом направились в нашу сторону.

— Это Йохан и Марек, ты им больше всех деньги ссужал, — шепнул мне быстро Кристофф, поспешно отодвигаясь назад. Влезать в чужие разборки он не спешил.

Первым шел мордоворот с колоритной внешностью. Высокий, лысый, с недельной щетиной, на правой стороне лице по щеке змеилась татуировка, опускаясь от виска к шее — черная вязь непонятных символом, соединенных в цепочку причудливого рисунка. Левую сторону пересекал грубый шрам. Одет не в привычный комбез, как Кристофф или доктор, а в обычные широкие штаны с карманами и оливковую футболку-безрукавку. Колоритный персонаж. И без всякого проблеска ума в глубоко посаженных злобных глазках.

Сходу оценив брутальную внешность, я мысленно прикинул дальнейшие действия. Такие личности привыкли, что их заранее все боялись, и действовали, отталкиваясь от этого факта.