— Помогите-ка мне, — док внезапно резко очнулся и подошел к сложенным у стены телам, на ходу пояснив: — Не доверяю я тем разгильдяем укладывать их в капсулы.

Мы по очереди сложили мертвых в четыре пустые камеры, стоящие в ряд у противоположной стены. В пятой все еще находился Йохан, где киберхирург продолжал проводить трансплантацию глазного яблока.

Док что-то нажал и все четыре прозрачные крышки капсул одновременно закрылись, плавно утонув в пазах-фиксаторах.

Дальше начался какой-то кошмар. Я многое в жизни повидал, в том числе довольно ужасное, но даже для меня зрелище показалось отталкивающим.

Машины начали разбирать человеческие тела. Кожа, кости, сухожилия, внутренние органы, даже чертову кровью выдоили до последней капли. Тонкие манипуляторы, что так ловко в соседней камере лечили Йохана, в других расчленяли людей на отдельные составляющие.

Меня замутило. Прозрачность крышки медкапсулы, такая удобная для наблюдения за пациентом, теперь сыграла со мной злую шутку. Человека буквально кромсали на части, отделяя каждый кусочек с аккуратной педантичностью бездушного механизма.

Слишком мерзко все это выглядело. Одно дело пустить пулю в лоб, или вонзить нож, и совсем другое сделать вот так… Чем-то неправильным от всего этого тянуло. И ведь потом часть всего это поместят в меня.

Впрочем предаваться морализаторству, значило подставлять самого себя, особенного после того, как основное дело уже сделано. Зря что ли рисковал, выходя на поединок сразу против пятерых. Они проиграли, я выиграл, брезговать, изображая оскорбленную невинность слегка поздновато.

Пытаясь абстрагироваться от увиденного и мерзких звуков хирургической пилы, что иногда долетала глухим эхом из-под закрытых крышек, я обратился к доктору.

— Кстати, вы не могли бы проверить мой нейрочип? В прошлый раз я не успел попросить, как нас прервали, — намек на явление Марека с дружками доктор встретил ленивым зевком.

Сам я подумал о внезапно прорезавшемся в драке магическом даре. Тимофей имел репутацию слабого одаренного, за все время что он здесь находился он ни разу не проявил какие-либо внятные способности. Поэтому при обсуждении поединка об этом даже не вспомнили.

Никто кроме дока не заметил вмешательства в ауру Марека и той заминки, что последовала после этого. Благодаря боевой химии мы двигались на повышенных скоростях, и остальная публика просто не успевала следить за происходящим в Круге Равных.

Но ведь так будет не всегда. И следует помнить, что в какой-то момент вместо нейтрально настроенного доктора на его месте может оказаться более агрессивно настроенный наблюдатель, после поединка предъявивший претензии.