— Так о чем вы хотели со мной поговорить? — спросил князь, когда дверь закрылась.

— Вы и сами знаете о чем, — ответил я спокойно. — О начатой вами вражде против моего рода.

— Вы уверены в своих обвинениях? — приподнял бровь Дмитрий Вячеславович. — Есть доказательства? Или все это из-за моего вопроса полномочному представителю во время заседания боярской думы?

— Хорошая попытка. Но если вы помните, то мой взгляд еще до начала данного мероприятия был нацелен не только на Наводинского и Смятина, но и на вас. Уже тогда у меня были все документы. Или мне необходимо назвать имена двух посредников, через которых вы обычно проворачиваете подобные схемы?

— Я не верю, что у вас, Иван Егорович, столь сильная и разветвленная разведывательная сеть, — покачал головой Сталев. — Да и Темниковы никогда ранее не хвастали подобным, лишь с десяток лет назад, после вашей фиктивной смерти, они начали изображать нечто похожее на нормальную работу.

— Меня мало интересуют вопросы вашей веры, — холодно произнес я. — Хочется лишь разрешить наши разногласия тем или иным способом.

— Похоже, что явно не бескровным. Ведь минирование общественных мест, в которых полным-полно гражданских, — это отнюдь не данный вариант, — усмехнулся Сталев. — Вы желаете войны?

— Ой, ну что вы! — отмахнулся я и решил продемонстрировать нашу подготовку к конфликту. — Одно заведение из двух тысяч тридцати пяти — это такая мелочь, но, как показывает практика, отличный плацдарм для переговоров.

— Ваши подчиненные умеют считать, — попробовал поддеть меня Дмитрий Вячеславович. — Удивительное достижение.

— В математике они сильны. Недавно решали задачу и высчитывали время уничтожения двух тысяч тридцати пяти объектов с помощью взрывчатых веществ и такого же количества опытных бойцов. Ответ пришелся мне по нраву, — произнес я и делано удивился: — Подождите, так количество ваших заведений и численность объектов в примере одинаковы! Вот это совпадение.

— И что вам даст решение данного математического вычисления? — уточнил Дмитрий Вячеславович, осознавая урон от подобного удара.

— Может, он покажет роду Сталевых, что Морозовы не прощают обид? До этого момента у нас не было разногласий, и не моя вина, что они появились.

— Я расстроил ваше трепетное сердечко? — усмехнулся собеседник, желая вывести меня из себя.

— Именно, — кивнул я, — не люблю такое. Строишь что-то, строишь, развиваешь, а тут бац! Приходят недалекие индивидуумы и все ломают. Обидно ведь, правда? Если нет, то скоро прочувствуете это на практике.

— Не понимаю, к чему весь этот разговор? Вы решили известить меня о своих намерениях? Или пристыдить? В таком случае, знайте — это выглядит глупо. Я ничуть не боюсь ваших угроз, Иван Егорович, как нынешних, так и будущих. Решите воевать, тогда я использую весь разрушительный потенциал дружины своего рода, а не стану нанимать каких-то слабаков, — спокойно ответил Сталев, пригубив бокал.