Лавиани посмотрела на него, словно на тучу, испортившую солнечный день:

– И зачем мне это тебе рассказывать?

– А почему нет? – удивился акробат. – Вряд ли ты обязана хранить внутрицеховые тайны, раз Ночной Клан тебя разыскивает и хочет убить.

– Даже так? – поднял брови Мильвио.

Лавиани закатила глаза, сказав в пространство:

– Здорово, что мы не спрятали кубышку с золотом, украденным из спальни какого-нибудь злодея. Ты бы всенепременно рассказал о кладе каждому проходящему, добавив для полного счастья биографию своих родственников до седьмого колена.

– Я не знал даже отца с матерью.

– Иронии ты тоже не знаешь, парень.

Тэо рассмеялся, взъерошив свои непослушные волосы:

– Только когда мне это удобно. Ну, так что насчет талантов?

Она помолчала, видя заинтересованные взгляды спутников:

– Их какое-то количество. У каждого есть свой, присущий только ему уникальный талант. – И, предвосхищая вопросы, добавила: – Я, к примеру, могу чувствовать других соек, если они поблизости. Клеро, чей труп вы имели счастье лицезреть, могла сращивать кости всего лишь касанием. Что касается других возможностей, то они просто проявляются, когда приходит их время.

– Ты об этом не думаешь?

– А ты думаешь, какой прыжок совершить, как приземлиться и как балансировать на канате? А Шерон думает, как обуздать заблудившегося? А Мильвио – в какую стойку встать и какой удар нанести? Возможно… а может, тело, привычки и инстинкты сами нам подсказывают, как действовать. Перечислять все умения я не собираюсь. – Она хлопнула себя по ноге, встала. – Хватит болтать! Пора в дорогу. Мы и четверти пути не прошли до Бренна.

– А татуировки? – Шерон не собиралась терять шанс воспользоваться словоохотливостью сойки. Такое случалось не каждый день, и в любой момент та вновь могла замкнуться в себе. – Кто делает их?

– Мои мне набил учитель.

– У него были какие-то способности?

– В смысле? А! Их может сделать любая сойка. Человек с даром.

Тэо закинул вещмешок на плечи, поправил перекрутившуюся лямку и спросил небрежно:

– То есть и ты можешь? Например, мне?

Лавиани ехидно улыбнулась:

– Конечно, мальчик. Правда, художник из меня хреновый. Но сделать цветную картинку могу. Честь по чести. Только если ты считаешь, что способности сойки скрыты в рисунке на спине, то глубоко ошибаешься. Человек, у которого нет дара, получит лишь разноцветный кусочек кожи.

– И сколько ты сделала татуировок?

– Нисколько, циркач. У меня не было учеников. И я ничуть об этом не жалею.

– Вас много? Соек, – уточнил Мильвио, видя, что Лавиани не поняла вопроса.

Та вытянула губы в трубочку, изучая его лицо и размышляя, стоит ли отвечать. Затем приняла решение: