Отлично. Возвращаемся.

Я развернулся и направился прочь от обелиска. Тьма плавно перетекла в мягкие вечерние тона с искусственным освещением лагеря. Люди снова стали различимыми.

Звуки мира вернулись. Вернее, их отсутствие. Ведь шептуны встретили меня гробовым молчанием.

Непонимание — так можно было описать выражение их лиц.

— И? — нарушил кто-то тишину.

— Получилось? — подхватил другой.

— Это всё? — прогорланил третий?

— Как проверить?

— Я думал, будет эффектнее.

Под эти и прочие выкрики я прошёл через жёлтую черту и приблизился к «Глебычу», рядом с котором стояли Мила, Юля и «Ботаник».

— Собственно, у меня тот же вопрос, — смотрел глава клана на меня твёрдым взглядом. — Что там произошло? Ты сделал это?

— Просто дай ему руку, — подсказала напарница, — он гармоник, он сможет увидеть информацию, которую я ему покажу.

Согласен, пусть лучше увидит всё сам.

Я протянул «Глебычу» руку. Тот тяжело вздохнул. Видимо, и без лишних слов понял, что я хочу ему показать.

— Это… — не мог старик подобрать слов после нашего рукопожатия. — Это прискорбно.

— О чём он? — загоготали печатки.

— Чё случилось?

— Он нас кинул?

— Волевик бракованный, что ли?

— Друзья! — громким и очень убедительным голосом произнёс «Глебыч». Похоже, подрубил свой дар. — Волевик сделал всё, что от него зависело. Но возникли сложности.

— Какие ещё сложности? — злобно кто-то крикнул в ответ.

Похоже, печатки были так расстроены, что даже гармонику сложно было заставить их успокоиться.

— Пусть идёт обратно!

— Ты же обещал!

— Друзья! — голос «Глебыча» стал тяжелее, а слова зазвучали так, что начали отдаваться эхом в голове. От этого перед моими глазами даже мир слегка зашатался. — Система продолжает сопротивляться. Чтобы снять блокировку Константину необходимо набрать тридцать воли.

— А сколько у него сейчас? — люди хоть и стали поспокойнее, но всё равно находились те, чей пыл ещё не остыл.

— Ну может попробуем, как есть?

— Да, пусть попытается снова!

— Тише! — а вот сейчас «Глебыч» уже будто прямо в моей голове говорил. Но несмотря на тяжесть его слов, те не пугали, а наоборот умиротворяли. — Снятие блокировки сейчас может убить Константина. А мы лишимся последнего шанса на развитие.

— Дело говорит.

— Ну да. Семьдесят лет ждал. Ещё пару месяцев потерплю уж как-нибудь.

Вот теперь гармония «Глебыча» заработала в полную силу. Мнение людей буквально на лету перестроилось.

— Во-от! — довольно протянул Юрий Глебович. — Узнаю́ наших ребят, — он махнул рукой, как заправский оратор и продолжил. — Будем считать, что сегодня была генеральная репетиция перед активацией блокировки. А в следующий раз волевик довёдет дело до конца.