— Ты вообще как? — подошла ко мне Алина и нежно прикоснулась пальцами к моему разбитому носу, над которым успел сформироться неприятного вида отёк. — Очень больно?

— Я на уколах, — попытался я улыбнуться. — Почти ничего не чувствую.

Разумеется, я немного приврал, чтобы лишний раз не беспокоить девушку.

На самом же деле сломанная переносица отдавалась пульсирующей болью каждую секунду. Вторило ей и плечо. С его вывихом я справиться сумел, но вот с трещиной в плечовой кости ничего сделать пока не получится. Также не давали про себя забыть сломанные рёбра.

— Врёшь, да? — хмуро посмотрела на меня Алина, будто прочитав мои мысли.

— Ага, — кивнул я, вкалывая себе последнюю порцию обезбола. Других способов подлечить себя у меня не было, так как прочие лекарства закончились. А у поверженных нами солдат личных аптечек не оказалось. — Не переживай за меня. Думай о деле.

В этот момент по-звериному прорычал один из десяти зомбированных харизматичкой кузнецов, что стояли у девушки за спиной. Именно эти бойцы теперь и являлись нашей главной ударной силой. А сама Алина служила сильнодействующим психологическим оружием, от которого все враги отступали в панике.

Двинулись дальше.

Мы прошли через пустующие посты охраны. Айви помечала для меня все важные вещи, которые кузнецы забыли, покидая это место впопыхах. Разумеется, в первую очередь меня интересовали лекарства и боеприпасы. Но в избытке были только последние. Аптечек же не было вовсе.

— Спасибо ещё раз, что пришёл за мной, — Алина всё это время держалась, как можно ближе ко мне. Казалось, её пугали даже собственноручно околдованные кузнецы.

— По-другому и быть не могло, — приготовился я открыть очередную дверь, за которой располагалась столовая. — Не всё пошло по изначальному плану, конечно. Тем не менее полдела сделано. Осталось только пробить дорогу на свободу.

— Ты уже узнал, почему Казань стала такой? — вошла Алина в столовую вслед за мной. А за ней её верные слуги. — И вообще, весь мир изменился или только здесь это?

— Вроде весь, — двигался я вдоль рядов из столов и стульев.

— А почему?

— Это ещё предстоит выяснить, — ответил я. — Но, похоже, во всём виноват искусственный интеллект. Видимо, случился худший из прогнозов.

— Удивительно, — хмыкнула Алина. — Мне всегда казалось, что у нейронки нет и не будет никогда разума.

— Что эта девчонка себе позволяет? — нахмурилась Айви.

— В моём клане есть один мудрец, — вспомнил я про Ивана Петровича. Да и в целом про всех людей из своего лагеря, которые ничего не знали о моей судьбе вот уже почти две недели. — Он тоже считает, что у системы нет разума. С другой стороны, в моей голове живёт оператор, которого не отличить от настоящего человека. Вот и думай, кто прав.