Лис не скулил, он просто методично вылизывал это место, но в его синих глазах, которые он временами поднимал на меня, читалась глубокая тревога. Он чувствовал, что с ним творится что-то неправильное, чужеродное, и он не понимал что с этим делать. Ему было страшно, и эта тревога передавалась мне по нашей связи, отзываясь холодными мурашками по всему телу.
«Чёрт. Чёрт!»
Лис для меня совсем не был расходным материалом. Он был моим компаньоном и частью моей силы с самого начала пути, а потому его потеря для меня была бы по-настоящему невосполнимой.
Оглядевшись по сторонам, я определил, что слишком поторопился и извлёк эссенцию из всех трупов, и теперь мне неоткуда было извлекать жизненную силу для «Сферы исцеления»!
С осознанием этого момента ко мне начала подкрадываться самая настоящая паника. Мы застряли в тяжёлом данже, и один член моей команды сейчас находится в трансе, а другой — с раной неизвестного происхождения… Помимо этого снаружи, скорее всего, уже собрался целый кружок по интересам «Паутины Арахнис»… Ситуация — просто песня.
Не успел я толком погрузиться в пучину безнадёжности, как в сознании внезапно пронеслась вспышка-осознание: я совсем забыл про альтернативное применение моего исцеляющего навыка!
Благодаря ему я мог не только извлекать сферы из мёртвых противников и вытягивать жизненную энергию из живых, но ещё я мог вытягивать энергию из собственных призывов! Да, система предупредила, что существует риск потери доверия, но в ситуации, когда выбор стоял между жизнью лиса и доверием теневых бойцов — я без раздумий выбрал первый вариант…
Глава 20
Крушитель и правда находился на грани распада, а потому сомневаться в принятом решении было некогда. Каменный голем был сильным призывом, но по факту для меня он всегда одновременно был пушечным мясом, поэтому мысль о том, чтобы использовать остатки его жизненных сил для спасения своего верного компаньона не встретила особых противоречий в моей душе.
Илья, сидящий в позе лотоса, уже перестал судорожно вздрагивать, погрузившись в глубокую медитацию для усвоения эссенции. Его лицо было сосредоточено, но на нём не было никаких переживаний, а значит процесс шёл штатно и не угрожал его рассудку. Пока.
Я подошёл к своему призыву, чья каменная форма в настоящий момент уже начинала слегка просвечивать, и положил ладонь на его грудь — туда, где у живого существа было бы сердце. Я не почувствовал ни холода, ни теплоты… Но зато я прекрасно чувствовал нашу связь, которая истончалась с каждой секундой.
— Прости, — прошептал я едва слышно, — Твоя жизнь послужит благой цели, надеюсь ты это понимаешь…