Он подошёл ко мне, протянул деньги.

— Ты заслужил их, — блеснул он хищным взглядом и вышел со мной из дома.

Я высыпал монеты на руку. Они едва помещались на ладони. Тяжёлые, золотые, слегка потёртые. С одной стороны два перекрещивающихся меча, с другой — что-то похожее на ладью. Их было ровно десять.

— Не доверяешь, — вновь скривился Зерг. — Правильно делаешь, надо всё проверять.

Я оставил его, направляясь к лазарету. Сильно болел бок, поэтому я всё же решил посетить лазарет. Вспомнил, как бородач в таверне замазал рассечённую бровь непонятной мазью и остановил кровотечение. Может, и здесь что-то похожее выдадут.

Добравшись до нужного дома, я поднялся на крыльцо и прошёл внутрь. В нос сразу ударил запах сушёных трав и чего-то кислого. В помещении было две скамьи по бокам, на одной из них я заметил двух раненых бойцов.

На пол-лица худого парня расплылся сине-красный синяк, он придерживал рёбра. Видимо, перелом. Второй оказался в полтора раза его больше. На его лице живого места не было, и он всё время щупал свою челюсть, которая похрустывала.

— Ну, кто там следующий? — из двери в конце помещения показался недовольный бородатый детина в длинной рубашке с закатанными рукавами.

— Я фефуюфий, — отозвался крупный парень.

— Ну так фтупай фюда, — передразнил его детина. — Только давай бегом! Мне ещё очереди не хватало.

Здоровяк вздохнул, поднялся со скамьи и поплёлся к злобно смотрящему на него лекарю. Хотя я сомневаюсь, что у этого хама есть хоть какое-то образование. Коновалы, как таких называют в моём мире.

Я дождался своей очереди, зашёл в небольшую комнату с полками и скамьёй, сбитой в виде кушетки.

— Ну и чо у тя? — уставился на меня детина.

Я уселся на край скамьи.

— В висок пропустил удар, и бок сильно болит, — сообщил я.

— Ну так снимай рубаху. Я, что ли, за тебя это делать буду? — хамовито произнёс горе-лекарь.

Я стянул рубашку через голову, пока детина щупал мой висок.

— Не помрёшь, — отмахнулся он и растёр по ране непонятную зелёную мазь. Затем вгляделся в бок, начал его щупать. После каждого прикосновения его простреливало от боли. Но терпимо. Бывало и хуже.

— Всего лишь синяк. Во… — детина мазанул мне по боку той же жижей. — Сойдёт.

— Могу идти? — покосился я на него.

— Ну а что мне с тобой, медовуху распивать? Конечно, иди, — усмехнулся лекарь. — И позови следующего.

Я накинул рубашку, которая тут же прилипла к смазанному боку. Затем вышел, встречаясь взглядом с тремя бойцами. Один из них был превращён в кровавое месиво.

— Кто следующий, заходите, — обратился я к ним.

— Бери его, ага, — один из бойцов обратился к другому, подхватил месиво под левое плечо. Второй сделал то же самое, только с правым. И понесли несчастного в открытую дверь.