— Ой, там было не честно! — прошипела Марина, — Я не ожидала, что эта полосатая сволочь окажется такой агрессивной.

Бык рыкнул что-то нечленораздельное, что можно было истолковать как согласие, и на этом колонна тронулась, бесшумно скользя между деревьями. Следы от микроавтобуса были хорошо видны на земле, так что какую-то часть пути удавалось просто ехать по ним. Но когда уперлись в подобие грунтовой дороги со множеством накатанных следов, пришлось остановиться и снова скорректировать направление.

Впрочем, все равно они ехали довольно быстро, не забывая при этом о мерах предосторожности. Всё-таки они охотники за головами и прекрасно знают своё дело.

Разве что Марина уже мысленно представляла, как будет резать ножом этого наглеца, который посмел ударить ее по голове… Резать долго, и наблюдать животный ужас в глазах жертвы часами напролет.

Бык думал немного о другом. Он просто ехал вслед за ищейкой, напевал в голове какую-то незамысловатую мелодию и представлял, как размозжит жертве череп топором.

Сёма сидел и хихикал, перебирая в голове возможные варианты умершвления беглеца. Думал, какой яд лучше использовать, чтобы смерть была гарантированной, но при этом достаточно долгой.

И только Люда была спокойна. Она плелась следом за группой и думала о том, что приготовить на ужин. Борщ, или всё-таки холодец… Правда для холодца надо позвать мужа, ведь он в семье отвечает за холод будучи магом льда.

Ну а Ищейка просто чуял добычу и наслаждался процессом выслеживания.

Для них это не было просто работой. Это было развлечение. Охота на человека. Лучше этого не бывает.

* * *

Я сидел в дупле огромного дуба, пил чай из старой эмалированной кружки и пытался осознать всю абсурдность ситуации.

Напротив меня сидел дед в шапке-ушанке, тоже попивая чай и что-то довольно напевая себе под нос. Рядом с ним устроился медведь Ванюша, который предпочёл чаю самогонку и сейчас методично макал бублики в граненый стакан с мутноватой жидкостью, после чего с хрустом их пережевывал.

А самое странное было даже не это. Ванюша активно пытался споить моего енота. Он периодически пододвигал к зверьку стакан с самогонкой, издавая какие-то призывные звуки. Енот, надо отдать ему должное, с интересом принюхивался, но я каждый раз одёргивал пушистого напарника.

— Нет. Енот, ты не будешь бухать.

— Кек? — обиженно пискнул зверёк.

— Кек-кек твою мать, — отрезал я. — Один пьющий медведь на эту компанию — уже перебор.

Ванюша обиженно фыркнул и выпил стакан сам. Потом схватил целую вязанку бубликов и принялся их жевать, недовольно косясь на меня.