— А зачем ты… — пациента возмутило то, что я взял в руки молот и слегка замахнулся, но возразить он не успел. Пум! И всё, пациент под стойким наркозом. А голову потом полечим, как с рукой разберемся.

Корешки никуда не хотели уходить, пытались вцепляться иглами в плоть, куда-то уползти. Но я оказался быстрее, так что минут через пять последний из них отправился в стеклянную баночку, после чего я начал штопать рану купленными в аптеке нитками. В общем, на всю операцию ушло минут двадцать, и в итоге от раны остался едва заметный шрам.

— В прошлой жизни за такое меня бы комиссия разорвала, — пробормотал я, еще раз проходя тонким исцелением над раной. — А здесь это зовётся полевая хирургия…

— Хороший целитель. Знает, что делать. — одобрительно кивнул Архип, — Редко таких встретишь.

— Как ты понял про корешки? — удивленно проговорила Лена, — Нет, ладно, их и так было видно… Но где ты научился всему этому? Почему ты так ловко их вырезал?

— Опыт. — пожал я плечами. Как-никак, лет двадцать подряд резал без выходных и праздников с редкими недельными отпусками. — Да и если в ране что-то растёт — это плохо. Надо удалять.

— Медицинская мудрость. — усмехнулся Паша, — А если не растет, тоже удалять?

— Если не растет, значит умерло, — развел я руками, — Значит тоже удалять, да…

Я привел пациента в чувства, отправил его восвояси и мы с отрядом продолжили путь. Хорошо, что Паша всё это время таскал с собой холодную воду в термосе и я смог у него этот термос отобрать. Жара всё-таки невыносимая, дышать становится всё тяжелее, а пот окончательно перестал испаряться с кожи.

Вскоре мы дошли до небольшого озера, где можно было бы пополнить запасы воды, вот только вода в нём кипела.

— Экономьте воду, — вздохнул Паша и отобрал у меня термос. — Не знаю, можно ли пить из местных источников.

— Я бы не стал проверять. — скривился я, глядя в мутное булькающее озеро.

— В двустихийных прорывах стихии постоянно конфликтуют. — философски подметил Архип, присаживаясь на поваленное обугленное дерево. — Огонь пытается сжечь природу, природа — задушить огонь. А в центре они сливаются. И получается нечто худшее.

— Худшее, чем гончие? — Виктор вытер пот со лба и уселся рядом.

— Намного, — мрачно ответил Архип.

Мы отдохнули минут десять, то и дело вслушиваясь в звуки сражений где-то позади, после чего двинулись дальше. Растительность становилась ещё агрессивнее. Лианы пытались схватить за ноги. Огненные цветы выстреливали искрами. Деревья дымились.

Я проходил мимо старого дерева, когда краем глаза заметил, что оно шевельнулось.